***
У Евы болела голова. Настолько сильно, что хотелось закричать и заплакать от этой безысходности. Почему-то вокруг была темнота. То ли глаза у девушки были закрыты, то ли помещение, в котором она находилась, было слишком темным... Хотелось начать массировать виски, чтобы боль прошла, но движения сковывала веревка на запястьях, стягивающая с такой силой, что кожу саднило. Вокруг была тишина. Ничто ее не нарушало, будто Браун находилась в одной темной пустоте, где нет ни материй, ни других людей. Пробуждение для девушки было слишком резким и болезненным. Веки теряли свою тяжесть, поднимаясь. На удивление, глаза быстро привыкли к свету желтой лампочки над головой. Серое, невзрачное помещение, без окон, с одной железной дверью, которая наверняка закрывалась только снаружи на все двадцать пять замков, чтобы пленница не сбежала. А о каком побеге шла речь? Ева попыталась пошевелиться, но все тело отозвалось неприятной болью, будто по ее конечностям очень долго топтались чьи-то грязные ноги. Боже. Девушка запрокинула голову, чтобы убрать мешающие пряди, которые назойливо лезли в глаза, мешая изучать помещение. Запах сырости и гнили. Будто не одна только Браун находилась в этой комнате. Она представила, как здесь убивали и насиловали таких же невинных и беспомощных людей, как она, разрезая их трепещущую плоть на две части, кромсая, издеваясь. От осознания своего положения Еву перекосило. Что теперь с ней будет? Ее убьют? Разумеется. А иначе зачем все это время за ней гнались? Голубые глаза наткнулись на испачканную в чужой крови бетонную стену, заставляя колени затрястись от страха. Связанные руки в момент похолодели, а желание поскорее выбраться отсюда усиливалось с каждой секундой, застилая глаза туманом. Железная дверь начала грохотать, оповещая Браун о нежданном госте, от общения с которым она удовольствия точно не получит. Как на зло, каждый замок открывался медленно, будто издеваясь над бедными девичьими нервами, заставляя все больше беспокоиться и ожидать самого худшего в своей жизни. Дверь открылась с противным скрипом. Шаги неторопливые, принадлежащие мужчине. Весьма деловому, властному, опасному. Еще одни шаги, другого человека, похожего под описания первого, только что-то было в нем не так. Что-то пронзающее, убивающее, слишком горячее, но это Еве не нравилось. - Так-так-так, - протянули, издеваясь. Браун замерла, натянувшись, словно струна скрипки, готовая в эту же секунду издать кричащий, губительный для ушей звук под напором ранящего смычка. Откуда-то появились два стула. Вошедшие мужчины ухмылялись, буравили своими глазами, будто она лишь простой кусок мяса. Первый человек выглядел совершенно обычно: темная одежда, поверху футболки кожаная куртка, темные волосы взъерошены, а карие, отливающие темным вином, глаза смотрели пронзительно, убивая в Еве всякую надежду на спасение. - Что за рыбка тут скучает одна? Хочешь на волю? - снова этот провокационный вопрос, заставивший Еву иронично вздернуть одну бровь, храня при этом молчание. Темноволосый незнакомец провел ладонью, облаченной в кожаную перчатку, по девичьей скуле, заставляя Браун задрожать. Карие глаза в восхищении поймали испуганный взгляд голубых глаз, явно получая эстетическое удовольствие от увиденного. - Вот это да! А скажи, у вас в Лондоне все такие англичанки хорошенькие? - Хватит, Данте, - укоризненно, слишком в повелительном тоне промолвил второй, усевшись на стул, стоявший посередине, словно во главе второго. Почему-то этот мужчина заставлял девушку замирать на одном месте. Темные, с легкой сединой волосы, зализаны назад, но одна короткая прядь выбивалась из прически, падая на лоб, темные жгучие глаза побуждали трепещущее сердце биться в страхе неизвестности, а легкая, слегка снисходительная улыбка играла на его устах, раззадоривая своего подопечного еще больше. - Не пугай нашу гостью своими ухаживаниями. Она ведь может так раньше времени умереть, а мы не услышим ее голоса. Да, Ева Оливия Браун? - девушка почувствовала, как мужчина выделил ее полное имя, чеканя каждую букву, будто специально давая понять, что он знает о ней абсолютно все. - Никогда бы не подумала, что связывание тугой веревкой и заключение в сырое помещение называется у вас гостеприимством, - справившись со своими эмоциями, беспристрастно проговорила Ева, горделиво выпрямившись, будто сейчас она находится не в заточении, а на каком-нибудь чопорном светском приеме за чашкой английского чая. - Дерзкая, - довольно изрек мужчина, по имени Данте, удостоив девушку многообещающим взглядом. Второй лишь звонко рассмеялся, явно потешаясь над потугами Браун сохранить самообладание и тут же не потерять голову от пронзавшего страха. - Мне нравится. - Да-а, Ева. Удивительно все складывается. Несмотря на свое шаткое положение, Вы сидите передо мной вся такая гордая, утонченная, смелая, и, да, действительно дерзкая. Не каждая бы женщина осмелилась даже рот открыть в моем присутствии... - незнакомец пронзил девушку своим острым взглядом, давая понять, что он не шутит. Перед ней сидели два человека, которые не знали жалости к другим людям, смотря на нее, как на добычу. - Если Вы знаете мое имя, то, будьте добры, скажите мне свое, - требовательно произнесла Браун, понимая, что играет с огнем. Но, похоже, мужчины с радостью приняли ее игру и прямо сейчас сидели и ухмылялись, как довольные коты, загнавшие жертву в угол. Мышцы от напряжения начали нещадно ныть, но девушка держалась изо всех сил, чтобы сейчас же не начать душераздирающую истерику, оглушая остальных присутствующих своим криком, за который, возможно, она в дальнейшем расплатится. - В тот Лондонский вечер Вы также были любопытны, как и сейчас? - хмыкнул в ответ брюнет, скрестив руки на груди и усевшись на стуле поудобнее. Разговор начинал становиться с каждой срывающейся с уст Евы реплики весьма занимательным и интригующим. Он наблюдал за ней, как охотник за стройной ланью, стараясь предугадать каждый ее шаг и выпад. - Дело не в любопытстве, мистер... - Витторе Серпенте, - не дав Еве договорить, прочеканил свое имя мужчина, вызвав у новоявленной собеседницы табун мурашек. - Босс семьи Серпенте, враждующей с Вонголой, а также, по совместительству, Ваш палач на ближайшие сорок восемь часов. Очень приятно с Вами познакомиться! - Буду откровенна, но знакомство с Вами меня не приводит в восторг, как Вас, мистер Серпенте. Любопытство - это головная боль каждого человека, но застала я Ваших людей с оружием не из-за него. Я заблудилась. - Я очень польщен вашей искренности, мисс Браун, но Вы поймите меня, что если же я Вас не убью, то обязательно это маленькое убийство выльется в самый настоящий международный скандал. А ни мне, ни, тем более, Вонголе это не выгодно. Только я не понимаю, почему она носится с вами, будто Вы какая-то особенная? В Вас нет ничего интересного, мисс Браун. Вы всего лишь белая ворона, которая выделяется своим внешним видом. А так - совершенно обычная девушка, подавшаяся в медицину. Легко ли Вам живется? Сомневаюсь в этом. Трудное детство, смерть родителей, постоянные насмешки в обществе явно очень сильно давят на Вашу психику. - Вы очень хорошо изучили меня, мистер Серпенте, - внутри Евы все похолодело, словно ее тело окатили ледяной водой, не оставляя права выбора находиться в тепле и безопасности. Сейчас же животный страх липкой рукой прошелся по позвоночнику и ухватился за шею, заставляя задыхаться от переизбытка эмоций. - А рыбка занервничала. Как грудь то поднимается... - в предвкушении чего-то заманчивого облизнулся Данте, облокотившись о спинку стула, внимательно наблюдая за пленницей. - Хм, мне надоело продолжать эту бесполезную беседу. Вы несколько месяцев были в компании Вонголы. Я уверен, что они доверяют Вам, как своему человеку. Савада Тсунаеши сам по себе слишком мягкий, поэтому сажать на цепь и закрывать на несколько замков он Вас не стал, а значит, Вы находитесь со всеми в дружеских отношениях, - лицо Витторе сменилось злобной гримасой, побуждая тело Браун окаменеть от ужаса. Господи! Что же будет? Темные глаза мужчины блеснули чем-то невероятно пугающим, самым настоящим огнем, языки которого скоро коснутся девичьей кожи, уничтожая мягкую плоть. - Расскажите мне все, что знаете о Вонголе. Какие у них планы на ближайшее будущее? - Я ничего не знаю, мистер Серпенте. Хоть я и провела большое количество времени с людьми из этой семьи, но я не имею ни малейшего представления об их умениях и, уж тем более, о планах на Ваш счет. Я всего лишь обычный человек, ставший свидетелем убийства неизвестного человека. - Ева напряглась, чувствуя, как темные глаза больше не прячут в себе насмешку, а становятся злыми, слишком глубокими и дьявольскими, чтобы оставить это без внимания. Девушка старалась выгнуть спину так, чтобы казаться невозмутимой, чтобы не показывать свой страх, так как он таким людям был только на руку. Рот Витторе перекосило, будто только что мужчина проглотил большой кусок лимона, не выдерживая кислый вкус на своем языке. Но неожиданно, губы муж