***
Еве было нестерпимо больно. Хотелось издать какие-то нечленораздельные звуки, чтобы показать, насколько ей плохо, но с горла вырывались лишь сдавленные хрипы. Голоса не было совсем. Все время, что она находилась в этой сырой комнате, ее избивали, мучили, пытались выпытать всю нужную информацию. И наверняка сейчас это продолжают делать, но Браун уже ничего не чувствует. Такого унижения она не испытывала даже после измены своего мужчины, который променял ее на другую, более красивую, женщину. Почему эти люди настолько жестоки? Почему в их глазах плещется только безумие и желание убивать? Где человечность, где понимание? Неужели, она все-таки стала причастна к миру мафии? Ведь она всегда старалась держать в стороне, ни с кем не разговаривать, но Вонгола... Она делала все для того, чтобы девушка влилась в эту компанию и стала одной маленькой частичкой этого мира. Свадьба Савады Тсунаеши и Сасагавы Киоко - это самый особенный момент для Евы. Там она завела новых знакомых, улыбалась действительно искренне, танцевала, замечала обращенные взгляды к ней и в тот момент не могла скрыть своего смущения. А потом смешное поведение Ямамото Такеши и Алессы. Подруга приставала к длинноволосому мужчине, Скуало, а тот с криками, раздирающие барабанные перепонки, активно сопротивлялся, посылая девушку далеко и надолго, но Косте было все равно. Видела, как небольшая стычка переросла в самую настоящую драку с участием Хибари Кёи. Этот человек. Он определенно заставлял каждый раз напрягаться. Смотрел в ее голубые глаза холодно, но иногда в его раскосых серых проскальзывало что-то поистине интересное, манящее, из-за чего на душе у Евы каждый раз было неспокойно. Мужчина определенно ее волновал. В нем не было ни галантности, ни дружелюбия, ни чувства такта, но Браун буквально притягивало к нему, словно он - магнит, а она - металл. Кёя не был лицемерен, как большинство лондонских мужчин, а говорит то, что думал, выражал в своем взгляде все, что чувствовал. Цинизм, высокомерие, холодность нисколько не портили его, а лишь дополняли его мрачный облик. Господи! Неужели Ева все-таки не смогла устоять? Неужели она снова бессовестно увлеклась? Нет, нельзя. Ни в коем случае! Один раз она очень сильно обожглась, увидев любимого мужчину в объятиях другой женщины. Но почему, когда Хибари Кёя был рядом с ней, она всегда чувствовала себя в безопасности? Его холодный тон каждый раз заставляли вздрогнуть от страха, но глаза никогда не одаривали ее презрительным взглядом, наоборот, смотря снисходительно, будто потакая маленькому ребенку-озорнику. Гортанный, совсем тихий, мужской смех пробудили в Еве непередаваемые ощущения, из-за чего ее губы изгибались в ответной улыбке, а голубые глаза округлялись в непонимании. Нет!Нельзя думать об этом сейчас, в такой момент! Нужно бороться, сопротивляться, не дать Серпенте одержать победу, но сил практически не осталось даже на элементарные крики. Голос уже охрип от бесконечных воплей боли. Темноволосая женщина, сидя на стуле, смотрела на нее лежащую, такую беспомощную и слабую, презрительным взглядом, нетерпеливо стуча шпилькой дорогих туфель по бетонному полу. Ева до сих пор чувствовала сильные удары. Если сравнивать, как бил Данте и как била эта женщина, то разница была настолько колоссальной, что Браун даже позволила себе усмехнуться, нисколько не скрывая своей обреченности. А возвышавшаяся женщина была довольна своей проделанной работой, любуясь жалким видом девушки. Ева понимала, что уже на ее коже были видны синяки, ссадины, кровоточащие порезы, пачкающие ткань изорванного платья, но она лежала на полу неподвижно, словно уже была мертва, но трепещущее сердце билось настолько сильно, что наверняка стук эхом проносился по комнате. - И долго ты собираешься валяться на полу, ничтожная букашка? - презрительно фыркнув, изрекла Джиселла. Ее карие глаза заблестели недобрым огнем, и Браун могла себе поклясться, что жена босса Серпенте что-то задумала. Неужели, еще один раунд бесконечного избиения и унижения? - Нет, милочка, ты не о том думаешь. А что, если показать тебя в таком вот потрясающем виде Вонголе? Я уже представляю лицо Хибари Кёи, когда он увидит обычно красивую англичанку в таком амплуа. Что скажешь, девчонка? Ты готова повидаться с ним? Он уже здесь и наверняка ищет тебя. - Что? - округлила глаза от удивления Ева, но затем опять надела на себя маску безучастности ко всему происходящему. - Вы ошибаетесь, - промолвила она, спустя несколько секунд, смерив свою собеседницу осуждающим взглядом. Теперь была очередь Джиселлы удивляться сказанному. - Он пришел не за мной, а за вашим мужем. Комнату заполнил заливистый женский смех, который с каждым пройденным мгновением становился истерическим, заставивший Браун зажмуриться от переполнявших все естество отрицательных эмоций. Она молила себя сдерживаться, чтобы не забиться в какой-нибудь угол, при этом не сдерживаясь в безудержных рыданиях. Ей было противно от самой себя, что она смела показать свою слабость и обиду на других людей. Ей было противно осознавать, что она ждет помощи от мафии, что в ее груди зародилась надежда на избавление от этих проблем, но разум отчаянно твердил одно и то же: «Ты умрешь. Не здесь, а там, на глазах у других людей, будто на казни». Да, Ева уже успела мысленно представить, как ей отрубают голову, как ее сжигают на костре, словно ведьму, как сажают на кол и даже как ее расстреливают. Поистине жуткое зрелище. Сколько часов она уже находится в этой комнате? Пять, шесть, восемь, или, может быть, целую вечность, а Вонгола пришла только сейчас? - Какая же ты идиотка... - пр