Там она завела новых знакомых, улыбалась действительно искренне, танцевала, замечала обращенные взгляды к ней и в тот момент не могла скрыть своего смущения. А потом смешное поведение Ямамото Такеши и Алессы. Подруга приставала к длинноволосому мужчине, Скуало, а тот с криками, раздирающие барабанные перепонки, активно сопротивлялся, посылая девушку далеко и надолго, но Косте было все равно. Видела, как небольшая стычка переросла в самую настоящую драку с участием Хибари Кёи. Этот человек. Он определенно заставлял каждый раз напрягаться. Смотрел в ее голубые глаза холодно, но иногда в его раскосых серых проскальзывало что-то поистине интересное, манящее, из-за чего на душе у Евы каждый раз было неспокойно. Мужчина определенно ее волновал. В нем не было ни галантности, ни дружелюбия, ни чувства такта, но Браун буквально притягивало к нему, словно он - магнит, а она - металл. Кёя не был лицемерен, как большинство лондонских мужчин, а говорит то, что думал, выражал в своем взгляде все, что чувствовал. Цинизм, высокомерие, холодность нисколько не портили его, а лишь дополняли его мрачный облик. Господи! Неужели Ева все-таки не смогла устоять? Неужели она снова бессовестно увлеклась? Нет, нельзя. Ни в коем случае! Один раз она очень сильно обожглась, увидев любимого мужчину в объятиях другой женщины. Но почему, когда Хибари Кёя был рядом с ней, она всегда чувствовала себя в безопасности? Его холодный тон каждый раз заставляли вздрогнуть от страха, но глаза никогда не одаривали ее презрительным взглядом, наоборот, смотря снисходительно, будто потакая маленькому ребенку-озорнику. Гортанный, совсем тихий, мужской смех пробудили в Еве непередаваемые ощущения, из-за чего ее губы изгибались в ответной улыбке, а голубые глаза округлялись в непонимании. Нет!Нельзя думать об этом сейчас, в такой момент! Нужно бороться, сопротивляться, не дать Серпенте одержать победу, но сил практически не осталось даже на элементарные крики. Голос уже охрип от бесконечных воплей боли. Темноволосая женщина, сидя на стуле, смотрела на нее лежащую, такую беспомощную и слабую, презрительным взглядом, нетерпеливо стуча шпилькой дорогих туфель по бетонному полу. Ева до сих пор чувствовала сильные удары. Если сравнивать, как бил Данте и как била эта женщина, то разница была настолько колоссальной, что Браун даже позволила себе усмехнуться, нисколько не скрывая своей обреченности. А возвышавшаяся женщина была довольна своей проделанной работой, любуясь жалким видом девушки. Ева понимала, что уже на ее коже были видны синяки, ссадины, кровоточащие порезы, пачкающие ткань изорванного платья, но она лежала на полу неподвижно, словно уже была мертва, но трепещущее сердце билось настолько сильно, что наверняка стук эхом проносился по комнате. - И долго ты собираешься валяться на полу, ничтожная букашка? - презрительно фыркнув, изрекла Джиселла. Ее карие глаза заблестели недобрым огнем, и Браун могла себе поклясться, что жена босса Серпенте что-то задумала. Неужели, еще один раунд бесконечного избиения и унижения? - Нет, милочка, ты не о том думаешь. А что, если показать тебя в таком вот потрясающем виде Вонголе? Я уже представляю лицо Хибари Кёи, когда он увидит обычно красивую англичанку в таком амплуа. Что скажешь, девчонка? Ты готова повидаться с ним? Он уже здесь и наверняка ищет тебя. - Что? - округлила глаза от удивления Ева, но затем опять надела на себя маску безучастности ко всему происходящему. - Вы ошибаетесь, - промолвила она, спустя несколько секунд, смерив свою собеседницу осуждающим взглядом. Теперь была очередь Джиселлы удивляться сказанному. - Он пришел не за мной, а за вашим мужем. Комнату заполнил заливистый женский смех, который с каждым пройденным мгновением становился истерическим, заставивший Браун зажмуриться от переполнявших все естество отрицательных эмоций. Она молила себя сдерживаться, чтобы не забиться в какой-нибудь угол, при этом не сдерживаясь в безудержных рыданиях. Ей было противно от самой себя, что она смела показать свою слабость и обиду на других людей. Ей было противно осознавать, что она ждет помощи от мафии, что в ее груди зародилась надежда на избавление от этих проблем, но разум отчаянно твердил одно и то же: «Ты умрешь. Не здесь, а там, на глазах у других людей, будто на казни». Да, Ева уже успела мысленно представить, как ей отрубают голову, как ее сжигают на костре, словно ведьму, как сажают на кол и даже как ее расстреливают. Поистине жуткое зрелище. Сколько часов она уже находится в этой комнате? Пять, шесть, восемь, или, может быть, целую вечность, а Вонгола пришла только сейчас? - Какая же ты идиотка... - проговорила скучающе женщина, делая вид, что Ева для нее - это лишь маленькое беспомощное насекомое, которое ей хотелось в эту же секунду растоптать. Джиселла встала со стула и поспешила к железной двери, громко постучав в нее, наверняка срывая на ней всю накопившуюся злость. Затем, та послушно отворилась, впуская в комнату двух высоких мужчин. Браун не пошевелилась, так и оставшись лежать в одном положении на холодном полу. - Свяжите ее и несите в зал для приема гостей. Нас ждет веселье. На последних словах жена босса Серпенте снова засмеялась, а затем вышла. Мужчины исполнили приказ темноволосой, скрутив тонкие запястья девушки веревкой, а затем потащили куда-то, перекинув через плечо, как мешок с картошкой. Куда ее несли?Неужели, чтобы снова поиздеваться, только теперь они будут это делать перед большим количеством народа? Ева не хотела этого знать. Веки налились тяжестью, а глаза защипало, словно в них попал раскаленный песок, заставляя слезы брызнуть из глаз. Ее несли, словно какую-то бесформенную куклу, а она не сопротивлялась, потому что... Не было сил даже пошевелиться. Все тело ломило, кожа покрылась большими синяками, из-за чего Браун зажмурилась, не в силах поверить в увиденное. Подол некогда когда-то красивого платья теперь был благополучно испорчен, буквально изорван на куски и сейчас больше походил на лохмотья, чем на полноценную ткань. Девушке стало стыдно за свой неподобающий внешний вид и при одной мысли, что Хибари Кёя увидит ее такой заставило чуть ли не сойти с ума. Глаза заволокло какой-то непонятной темной дымкой, но Ева оставалась в сознании. Что происходит? Почему она вдруг перестала что-то видеть? Неужели ее намеренно лишили зрения? Но за чем, и как долго будет длиться эта мука? - А вот и наша Ева! - протянул уже знакомый голос с ярко выраженной издевкой. Злость накатила такой жаркой волной, что в один миг захотелось окунуться в ледяной прорубь, чтобы больше не чувствовать ничего. Ее жестко прижали к стене, заставляя вскрикнуть от боли в лопатках. Холодная стена впивалась, словно острие катаны в кожу, вызывая животный страх из-за неизвестности. - Ого, вот это да! Вы, мадам Джиселла, часом не переборщили, когда остались с этой милашкой наедине? - голос Данте раздался совсем близко, а рука в перчатке прикоснулась к большому кровоподтеку на скуле, будто давая оценку телесному повреждению. Рука, сжимающая шею, наконец, ослабила свою хватку, и Браун от бессилия упала на пол, а ее туго стягивающая веревка исчезла с тонких запястий, больше не причиняя боли. Чернота - это все, что видели голубые глаза. Эти мучения пожирали изнутри, подавляя волю и вызывая душевные страдания. - Это ведь Вы заставили ее ослепнуть. Зачем? - А тебе не все ли равно, Данте? Насколько я помню, ты не очень-то сострадателен к врагам. Все равно эта девчонка умрет вместе с Вонголой, поэтому терять ей нечего. Ничего не будет, если я сломаю ее окончательно... - злобно гаркнула жена босса Серпенте, но была тут же успокоена Витторе. Ева еще сильнее прижалась к стене и, как маленький ребенок, обняла себя руками, словно защищаясь от злых людей. Холодное прикосновение перчатки к коже скулы тут же исчезло, а шаги от нее начали удаляться, оставляя девушку в своих размышлениях. Она в один момент осознала, что просто не хотела умирать. Не могла позволить себе исчезнуть вот так глупо, бессмысленно, словно беспомощный зверек... Зверек? А не так ли называл ее Хибари Кёя, когда она вела себя неуклюже и безрассудно? От обиды и осознания собственной никчемности девушка закусила губу, стараясь отвлечься от непрошенных мыслей. Что же делать? Глаза не видят, а тело отказывается подчиняться из-за многочисленных побоев и явной усталости. Но ведь сидеть, сложа руки, на одном месте - это ведь тоже не выход! Убежать не получится - тут же схватят и в порыве гнева убьют. И куда бежать? Если теперь глаза не видят, то она вряд ли сможет доверится другим своим чувствам. Звон. Словно кто-то налаживал микрофон в каком-нибудь дешевом баре. Он оглушил девушку на несколько минут, но затем слух снова вернулся обратно, а потом все опять заново, словно ее специально мучили такими звуками. Определенно что-то происходило. - Добрый вечер, хранители Савады Тсунаеши, - голос Витторе звучал громко из-за микрофона. Наверняка, мужчина делал радио обращение Хибари и остальным, желая в своей излюбленной манере поиздеваться. - Надеюсь, вы хорошо провели время, измываясь над моими подчиненными, прямо как я над Вашей драгоценнейшей Евой Оливией Браун, - голос босса Серпенте был изрядно веселым, расслабленным, будто его нисколько не беспокоила судьба всех подчиненных. Наверняка у этого