оговорила скучающе женщина, делая вид, что Ева для нее - это лишь маленькое беспомощное насекомое, которое ей хотелось в эту же секунду растоптать. Джиселла встала со стула и поспешила к железной двери, громко постучав в нее, наверняка срывая на ней всю накопившуюся злость. Затем, та послушно отворилась, впуская в комнату двух высоких мужчин. Браун не пошевелилась, так и оставшись лежать в одном положении на холодном полу. - Свяжите ее и несите в зал для приема гостей. Нас ждет веселье. На последних словах жена босса Серпенте снова засмеялась, а затем вышла. Мужчины исполнили приказ темноволосой, скрутив тонкие запястья девушки веревкой, а затем потащили куда-то, перекинув через плечо, как мешок с картошкой. Куда ее несли?Неужели, чтобы снова поиздеваться, только теперь они будут это делать перед большим количеством народа? Ева не хотела этого знать. Веки налились тяжестью, а глаза защипало, словно в них попал раскаленный песок, заставляя слезы брызнуть из глаз. Ее несли, словно какую-то бесформенную куклу, а она не сопротивлялась, потому что... Не было сил даже пошевелиться. Все тело ломило, кожа покрылась большими синяками, из-за чего Браун зажмурилась, не в силах поверить в увиденное. Подол некогда когда-то красивого платья теперь был благополучно испорчен, буквально изорван на куски и сейчас больше походил на лохмотья, чем на полноценную ткань. Девушке стало стыдно за свой неподобающий внешний вид и при одной мысли, что Хибари Кёя увидит ее такой заставило чуть ли не сойти с ума. Глаза заволокло какой-то непонятной темной дымкой, но Ева оставалась в сознании. Что происходит? Почему она вдруг перестала что-то видеть? Неужели ее намеренно лишили зрения? Но за чем, и как долго будет длиться эта мука? - А вот и наша Ева! - протянул уже знакомый голос с ярко выраженной издевкой. Злость накатила такой жаркой волной, что в один миг захотелось окунуться в ледяной прорубь, чтобы больше не чувствовать ничего. Ее жестко прижали к стене, заставляя вскрикнуть от боли в лопатках. Холодная стена впивалась, словно острие катаны в кожу, вызывая животный страх из-за неизвестности. - Ого, вот это да! Вы, мадам Джиселла, часом не переборщили, когда остались с этой милашкой наедине? - голос Данте раздался совсем близко, а рука в перчатке прикоснулась к большому кровоподтеку на скуле, будто давая оценку телесному повреждению. Рука, сжимающая шею, наконец, ослабила свою хватку, и Браун от бессилия упала на пол, а ее туго стягивающая веревка исчезла с тонких запястий, больше не причиняя боли. Чернота - это все, что видели голубые глаза. Эти мучения пожирали изнутри, подавляя волю и вызывая душевные страдания. - Это ведь Вы заставили ее ослепнуть. Зачем? - А тебе не все ли равно, Данте? Насколько я помню, ты не очень-то сострадателен к врагам. Все равно эта девчонка умрет вместе с Вонголой, поэтому терять ей нечего. Ничего не будет, если я сломаю ее окончательно... - злобно гаркнула жена босса Серпенте, но была тут же успокоена Витторе. Ева еще сильнее прижалась к стене и, как маленький ребенок, обняла себя руками, словно защищаясь от злых людей. Холодное прикосновение перчатки к коже скулы тут же исчезло, а шаги от нее начали удаляться, оставляя девушку в своих размышлениях. Она в один момент осознала, что просто не хотела умирать. Не могла позволить себе исчезнуть вот так глупо, бессмысленно, словно беспомощный зверек... Зверек? А не так ли называл ее Хибари Кёя, когда она вела себя неуклюже и безрассудно? От обиды и осознания собственной никчемности девушка закусила губу, стараясь отвлечься от непрошенных мыслей. Что же делать? Глаза не видят, а тело отказывается подчиняться из-за многочисленных побоев и явной усталости. Но ведь сидеть, сложа руки, на одном месте - это ведь тоже не выход! Убежать не получится - тут же схватят и в порыве гнева убьют. И куда бежать? Если теперь глаза не видят, то она вряд ли сможет доверится другим своим чувствам. Звон. Словно кто-то налаживал микрофон в каком-нибудь дешевом баре. Он оглушил девушку на несколько минут, но затем слух снова вернулся обратно, а потом все опять заново, словно ее специально мучили такими звуками. Определенно что-то происходило. - Добрый вечер, хранители Савады Тсунаеши, - голос Витторе звучал громко из-за микрофона. Наверняка, мужчина делал радио обращение Хибари и остальным, желая в своей излюбленной манере поиздеваться. - Надеюсь, вы хорошо провели время, измываясь над моими подчиненными, прямо как я над Вашей драгоценнейшей Евой Оливией Браун, - голос босса Серпенте был изрядно веселым, расслабленным, будто его нисколько не беспокоила судьба всех подчиненных. Наверняка у этого человека было много козырей в рукаве. Сможет ли он все-таки подавить натиск хранителей Вонголы? - Я только ждал, когда Вы заявитесь ко мне сами с целью вызволить беловолосую девчонку, - что-то было явно не так. Но вот что? В груди у Евы зародилось не очень хорошее предчувствие: тошнота подкатила к горлу, а живот заболел от перенапряжения. Браун продолжила слушать, пытаясь нормализовать свое дыхание. - Пока Вы убиваете здесь моих подчиненных, часть из них уже на пути в особняк Вонголы, чтобы уничтожить Саваду Тсунаеши и всех остальных! Ведь он отправил сюда четырех хранителей и даже не подумал над тем, что оставляет других в опасности. Несносный идиот! - мужчина засмеялся так громко, что Ева задрожала, не в силах подавить сковывающий ужас. Наверняка, хранители Тсунаеши все это слышат и уже все прекрасно поняли. - Вы умрете здесь, как жалкие насекомые, вслед за вами уйдут и ваши драгоценные друзья, а затем я раскрою этой англичанке череп за то, что испортила все мои планы! - Ева в ужасе округлила ничего не видящие глаза, не веря собственному слуху. - Пора мне взять правление мафией в свои руки! Серпенте будет править всей Италией, а Вонгола падет и навсегда исчезнет! - Хочется Вам напомнить, босс, но двое хранителей мертвы. - подал голос доселе молчавший Данте, деловито кашлянув. - Из отдела охраны никто не выжил - во дворе сплошное кладбище... - Что? Все мертвы? - недоуменно изрек Витторе, наверняка не в силах поверить в сказанное. - А остальные? - Половина людей была в гневе сметена Хибари Кёей, а остальные продолжают атаковать. - Какого черта практически все оставшиеся люди были побеждены этими... - воскликнула Джиселла, уже не в силах скрыть нарастающее напряжение. Ева замерла, боясь шумно выдохнуть. Новость о том, что дела у Серпенте идут не очень хорошо, заставила девушку облегченно улыбнуться и искренне порадоваться за хранителей. Повисло напряженное молчание, которое было предзнаменованием чего-то поистине ужасного. Темнота не хотела расплываться в глазах, не хотела, чтобы Ева начала видеть лица своих врагов и всю обстановку в комнате. Сейчас с ней могут сделать все, что душе угодно: поиздеваться, причинить боль, ударить, унизить и даже убить, а девушка ничего не увидит, лишь все остальные ощущения будут острее, а боль еще более невыносимой. Чьи-то шаги снова стали приближаться к ней. Только теперь они были не размашистыми и спокойными, а наоборот, слишком маленькими, быстрыми, а стук от женских каблуков наполнял все помещение, создавая непроизвольный пугающий ритм. Девушке стало ужасно больно. Она почувствовала, как Джиселла со всей силы ударила ее в живот, заставляя закашляться, словно от тяжелой болезни. Ева почувствовала металлический привкус во рту - алая струйка крови оставила след от уголка губ до подбородка, приземлившись на паркет. В висках пульсировала боль, а дыхание не хотело приходить в норму. Девушка задыхалась, не в силах вздохнуть. Легкие словно онемели. Джиселла яростно схватила вьющиеся белые пряди и дернула на себя, пытаясь вырвать волосы с корнем, причиняя тем самым еще больше боли, но Ева терпела, сдерживая рвущиеся наружу рваные вздохи. - Это все из-за тебя, ничтожная белая сучка! - прокричала у самого лица темноволосая, буквально выплевывая эти слова с таким презрением и гневом, что бедная девушка не сдержалась и пустила лишь одну слезу. Она не отрицала, что жалела себя каждую минуту. Она не хотела переживать такое. Браун желала другой, более спокойной, жизни, где бы она каждый день, в свое удовольствие, ходила на работу, лечила людей, а приходя домой садилась бы читать романы или приключенческий детектив с чашкой излюбленного горячего шоколада с зефиром. Но всего этого не было... Почему все изменилось? Почему она не в своей родной Англии, а в Италии, где она стала пленницей мафии? - Ты во всем виновата! Я убью тебя! Но не успела Джиселла воплотить свои слова в реальность, как за дверью зала раздались протяжные вопли боли, заставившие обратить всех присутствующих внимание. А затем, когда Ева сжала со всей силы зубы от гнева на темноволосую, массивная дубовая дверь при мощном ударе слетела с петель, создавая грохот. - Охрана Серпенте просто жалка, - прочеканил каждое слово до боли знакомый мужской голос, заставивший широко улыбнуться. Все-таки он успел. Браун была по-настоящему счастлива. Пусть Хибари и не обратил на нее внимание, полностью сосредотачиваясь на одном человеке, смерив его уничтожающим взглядом, но девушка поняла, что за ней пришли и скоро она вернется вместе с Люцифером обратно домой, где больше не будет бесконечных нападений, погонь и убийств. - И слишком шумные, чтобы оставл