человека было много козырей в рукаве. Сможет ли он все-таки подавить натиск хранителей Вонголы? - Я только ждал, когда Вы заявитесь ко мне сами с целью вызволить беловолосую девчонку, - что-то было явно не так. Но вот что? В груди у Евы зародилось не очень хорошее предчувствие: тошнота подкатила к горлу, а живот заболел от перенапряжения. Браун продолжила слушать, пытаясь нормализовать свое дыхание. - Пока Вы убиваете здесь моих подчиненных, часть из них уже на пути в особняк Вонголы, чтобы уничтожить Саваду Тсунаеши и всех остальных! Ведь он отправил сюда четырех хранителей и даже не подумал над тем, что оставляет других в опасности. Несносный идиот! - мужчина засмеялся так громко, что Ева задрожала, не в силах подавить сковывающий ужас. Наверняка, хранители Тсунаеши все это слышат и уже все прекрасно поняли. - Вы умрете здесь, как жалкие насекомые, вслед за вами уйдут и ваши драгоценные друзья, а затем я раскрою этой англичанке череп за то, что испортила все мои планы! - Ева в ужасе округлила ничего не видящие глаза, не веря собственному слуху. - Пора мне взять правление мафией в свои руки! Серпенте будет править всей Италией, а Вонгола падет и навсегда исчезнет! - Хочется Вам напомнить, босс, но двое хранителей мертвы. - подал голос доселе молчавший Данте, деловито кашлянув. - Из отдела охраны никто не выжил - во дворе сплошное кладбище... - Что? Все мертвы? - недоуменно изрек Витторе, наверняка не в силах поверить в сказанное. - А остальные? - Половина людей была в гневе сметена Хибари Кёей, а остальные продолжают атаковать. - Какого черта практически все оставшиеся люди были побеждены этими... - воскликнула Джиселла, уже не в силах скрыть нарастающее напряжение. Ева замерла, боясь шумно выдохнуть. Новость о том, что дела у Серпенте идут не очень хорошо, заставила девушку облегченно улыбнуться и искренне порадоваться за хранителей. Повисло напряженное молчание, которое было предзнаменованием чего-то поистине ужасного. Темнота не хотела расплываться в глазах, не хотела, чтобы Ева начала видеть лица своих врагов и всю обстановку в комнате. Сейчас с ней могут сделать все, что душе угодно: поиздеваться, причинить боль, ударить, унизить и даже убить, а девушка ничего не увидит, лишь все остальные ощущения будут острее, а боль еще более невыносимой. Чьи-то шаги снова стали приближаться к ней. Только теперь они были не размашистыми и спокойными, а наоборот, слишком маленькими, быстрыми, а стук от женских каблуков наполнял все помещение, создавая непроизвольный пугающий ритм. Девушке стало ужасно больно. Она почувствовала, как Джиселла со всей силы ударила ее в живот, заставляя закашляться, словно от тяжелой болезни. Ева почувствовала металлический привкус во рту - алая струйка крови оставила след от уголка губ до подбородка, приземлившись на паркет. В висках пульсировала боль, а дыхание не хотело приходить в норму. Девушка задыхалась, не в силах вздохнуть. Легкие словно онемели. Джиселла яростно схватила вьющиеся белые пряди и дернула на себя, пытаясь вырвать волосы с корнем, причиняя тем самым еще больше боли, но Ева терпела, сдерживая рвущиеся наружу рваные вздохи. - Это все из-за тебя, ничтожная белая сучка! - прокричала у самого лица темноволосая, буквально выплевывая эти слова с таким презрением и гневом, что бедная девушка не сдержалась и пустила лишь одну слезу. Она не отрицала, что жалела себя каждую минуту. Она не хотела переживать такое. Браун желала другой, более спокойной, жизни, где бы она каждый день, в свое удовольствие, ходила на работу, лечила людей, а приходя домой садилась бы читать романы или приключенческий детектив с чашкой излюбленного горячего шоколада с зефиром. Но всего этого не было... Почему все изменилось? Почему она не в своей родной Англии, а в Италии, где она стала пленницей мафии? - Ты во всем виновата! Я убью тебя! Но не успела Джиселла воплотить свои слова в реальность, как за дверью зала раздались протяжные вопли боли, заставившие обратить всех присутствующих внимание. А затем, когда Ева сжала со всей силы зубы от гнева на темноволосую, массивная дубовая дверь при мощном ударе слетела с петель, создавая грохот. - Охрана Серпенте просто жалка, - прочеканил каждое слово до боли знакомый мужской голос, заставивший широко улыбнуться. Все-таки он успел. Браун была по-настоящему счастлива. Пусть Хибари и не обратил на нее внимание, полностью сосредотачиваясь на одном человеке, смерив его уничтожающим взглядом, но девушка поняла, что за ней пришли и скоро она вернется вместе с Люцифером обратно домой, где больше не будет бесконечных нападений, погонь и убийств. - И слишком шумные, чтобы оставлять их в живых. Это все, на что Вы способны? Я разочарован, - серые глаза хранителя облака метали молнии, а уголки губ были слегка опущены, тем самым показывая на лице мужчины всю степень его раздражения. Витторе недовольно скривился, не ожидав, что в эту комнату вообще кто-то зайдет из хранителей Вонголы. - А пафосу-то нагнали столько... - на этих словах неожиданно губы Кёи искривились в злорадной усмешке. Джиселла продолжала сжимать девичьи волосы в кулаке, что не скрылось от убийственного взгляда хранителя облака, на лицо которого, после увиденных синяков на бледной девичьей коже, легла тень. Глаза мужчины посмотрели на Джиселлу с такой ненавистью, что стало понятно, какая участь ждет всех присутствующих. - Отпусти девушку, а иначе первая с плеч полетит твоя голова. У Браун перехватило дыхание. Джиселла ослабила хватку, и теперь Ева могла вздохнуть с облегчением, упав на пол. Внутри у Кёи бушевал едва сдерживаемый гнев, который сейчас отражался только в его глазах. Витторе с ненавистью смотрел на него, наверняка продумывая дальнейший план действий. Брюнет остановился, встав по середине зала, одарив стоящего напротив него врага уничижительным взглядом. Хотелось тут же наброситься на босса Серпенте, чтобы размазать его по стене, а затем поднять девушку на руки и вынести из этого проклятого здания, где ее мучили все эти тяжелые и длинные часы. Ева неподвижно лежала на полу около стены, позади Витторе и его жены, а один из его хранителей облокотился о стену, скрестив руки на груди. Хибари почувствовал, как все это время стоявший за спиной Мукуро под мощной иллюзией, прошел мимо него, направляясь к двери, находившейся в другом конце комнаты, чтобы вытащить Алессу. - Не так быстро, - прочеканил Данте с довольной ухмылкой на лице. Рука обхватила рукоять меча и вытащила из ножен, наставив на пустоту. Пламя облака, выпущенное из кольца, слилось с острым лезвием и своей мощью оставила в стене зала огромную дыру. Пыль заполнила помещение, из-за чего лежащая на полу Ева закашлялась, не в силах ничего увидеть. - Я не позволю пройти дальше какому-то самоуверенному иллюзионисту, чтобы воплотить в жизнь задуманное. - Боже-Боже, мне определенно везет с противниками... - усмехнулся Мукуро, выйдя из-под купола иллюзии. Звяк. Меч скрестился трезубцем, образуя своеобразное скрежетание металл о металл. Красный глаз с хитрым прищуром загорелся синим пламенем посмертной воли, заставляя иллюзию в виде красивых цветов лотоса появиться буквально из ниоткуда, обездвиживая оружие противника. Данте смачно выругался, но затем снова сделался спокойным, свободной рукой достав из внутреннего кармана кожаной куртки пистолет. - А вот это нечестно. За секунду до выстрела хранитель тумана исчез вместе со своей иллюзией. Пуля впилась в стену, оставляя после себя небольшую вмятину. Данте развернулся на сто восемьдесят градусов, отражая следующий удар трезубца. Карие, отливающие темным вином, глаза встретились с демоническими разноцветными, которые смотрели с плохо скрываемой насмешкой, явно нарываясь на большую взбучку. - Ку-фу-фу, ты мешаешь мне пройти, - тихо проговорил мужчина, увеличивая свой напор. Снова этот неприятный скрежет металла прорезал напряженную атмосферу, словно острый нож по гладкой тонкой коже. - Когда это ты стал таким занятым, иллюзионист, стриженный под ананас? - в своей излюбленной манере ответил Данте, растянув губы в широкой улыбке. В один момент аура вокруг иллюзиониста Вонголы изменилась, превратившись в темный сгусток энергии. Каждый знающий Рокудо Мукуро человек не захочет говорить при нем о такой оригинальности его прически, так как каждый раз хранитель тумана, при упоминании своего хохолка, похожего на шапочку ананаса, впадает в безудержную ярость и, в лучшем случае, уничтожает посягнувшего на «святое» мгновенно, а в худшем случае - заставляет их корчиться от боли, затуманивая их разум своими страшными иллюзиями. Мукуро отбросил от себя Данте огромной волной пламени тумана, впечатывая его в стену. Острие трезубца пронзило правое плечо темноволосого, пачкая стену кровью. - Хибари Кёя, - злобно проговорил Витторе, оставляя рану своего хранителя без внимания. - Удивительно, почему это ты пришел сюда лишь за одной девчонкой, когда Алесса Коста еще находится у нас. - Что? - привстала Ева, услышав такое родное имя своей подруги. Опираться о ладони было ужасно тяжело, но Браун приложила все свои оставшиеся силы, чтобы снова не упасть, напрягая больные руки. - А разве тебе твои друзья не рассказали? - с усмешкой на губах спросил у девушки Витторе, приблизившись к ней, чтобы увидеть, что творилось в ее невидящих за