ть их в живых. Это все, на что Вы способны? Я разочарован, - серые глаза хранителя облака метали молнии, а уголки губ были слегка опущены, тем самым показывая на лице мужчины всю степень его раздражения. Витторе недовольно скривился, не ожидав, что в эту комнату вообще кто-то зайдет из хранителей Вонголы. - А пафосу-то нагнали столько... - на этих словах неожиданно губы Кёи искривились в злорадной усмешке. Джиселла продолжала сжимать девичьи волосы в кулаке, что не скрылось от убийственного взгляда хранителя облака, на лицо которого, после увиденных синяков на бледной девичьей коже, легла тень. Глаза мужчины посмотрели на Джиселлу с такой ненавистью, что стало понятно, какая участь ждет всех присутствующих. - Отпусти девушку, а иначе первая с плеч полетит твоя голова. У Браун перехватило дыхание. Джиселла ослабила хватку, и теперь Ева могла вздохнуть с облегчением, упав на пол. Внутри у Кёи бушевал едва сдерживаемый гнев, который сейчас отражался только в его глазах. Витторе с ненавистью смотрел на него, наверняка продумывая дальнейший план действий. Брюнет остановился, встав по середине зала, одарив стоящего напротив него врага уничижительным взглядом. Хотелось тут же наброситься на босса Серпенте, чтобы размазать его по стене, а затем поднять девушку на руки и вынести из этого проклятого здания, где ее мучили все эти тяжелые и длинные часы. Ева неподвижно лежала на полу около стены, позади Витторе и его жены, а один из его хранителей облокотился о стену, скрестив руки на груди. Хибари почувствовал, как все это время стоявший за спиной Мукуро под мощной иллюзией, прошел мимо него, направляясь к двери, находившейся в другом конце комнаты, чтобы вытащить Алессу. - Не так быстро, - прочеканил Данте с довольной ухмылкой на лице. Рука обхватила рукоять меча и вытащила из ножен, наставив на пустоту. Пламя облака, выпущенное из кольца, слилось с острым лезвием и своей мощью оставила в стене зала огромную дыру. Пыль заполнила помещение, из-за чего лежащая на полу Ева закашлялась, не в силах ничего увидеть. - Я не позволю пройти дальше какому-то самоуверенному иллюзионисту, чтобы воплотить в жизнь задуманное. - Боже-Боже, мне определенно везет с противниками... - усмехнулся Мукуро, выйдя из-под купола иллюзии. Звяк. Меч скрестился трезубцем, образуя своеобразное скрежетание металл о металл. Красный глаз с хитрым прищуром загорелся синим пламенем посмертной воли, заставляя иллюзию в виде красивых цветов лотоса появиться буквально из ниоткуда, обездвиживая оружие противника. Данте смачно выругался, но затем снова сделался спокойным, свободной рукой достав из внутреннего кармана кожаной куртки пистолет. - А вот это нечестно. За секунду до выстрела хранитель тумана исчез вместе со своей иллюзией. Пуля впилась в стену, оставляя после себя небольшую вмятину. Данте развернулся на сто восемьдесят градусов, отражая следующий удар трезубца. Карие, отливающие темным вином, глаза встретились с демоническими разноцветными, которые смотрели с плохо скрываемой насмешкой, явно нарываясь на большую взбучку. - Ку-фу-фу, ты мешаешь мне пройти, - тихо проговорил мужчина, увеличивая свой напор. Снова этот неприятный скрежет металла прорезал напряженную атмосферу, словно острый нож по гладкой тонкой коже. - Когда это ты стал таким занятым, иллюзионист, стриженный под ананас? - в своей излюбленной манере ответил Данте, растянув губы в широкой улыбке. В один момент аура вокруг иллюзиониста Вонголы изменилась, превратившись в темный сгусток энергии. Каждый знающий Рокудо Мукуро человек не захочет говорить при нем о такой оригинальности его прически, так как каждый раз хранитель тумана, при упоминании своего хохолка, похожего на шапочку ананаса, впадает в безудержную ярость и, в лучшем случае, уничтожает посягнувшего на «святое» мгновенно, а в худшем случае - заставляет их корчиться от боли, затуманивая их разум своими страшными иллюзиями. Мукуро отбросил от себя Данте огромной волной пламени тумана, впечатывая его в стену. Острие трезубца пронзило правое плечо темноволосого, пачкая стену кровью. - Хибари Кёя, - злобно проговорил Витторе, оставляя рану своего хранителя без внимания. - Удивительно, почему это ты пришел сюда лишь за одной девчонкой, когда Алесса Коста еще находится у нас. - Что? - привстала Ева, услышав такое родное имя своей подруги. Опираться о ладони было ужасно тяжело, но Браун приложила все свои оставшиеся силы, чтобы снова не упасть, напрягая больные руки. - А разве тебе твои друзья не рассказали? - с усмешкой на губах спросил у девушки Витторе, приблизившись к ней, чтобы увидеть, что творилось в ее невидящих затуманенных глазах. Они лишь испуганно бегали из стороны в сторону, пытаясь что-то разглядеть, но способность Джиселлы наслала на ее зрение кромешную тьму. - Твою подругу схватили, а ты про это даже не знала? Как печально. Но она никогда не была нашей целью. Все это время нашей целью была ты. Мы думали, что узнав об этом, ты тут же побежишь к нам, но с тобой был очень умный хранитель, защитив тебя от опасности. А потом ты сама прибежала к нам в руки, как последняя дурочка, не думая о последствиях! Ева почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, как они скатываются по щекам, а затем разбиваются о твердую поверхность пола. Все это время, что она провела в квартире Хибари Кёи, ее дорогую и любимую Алессу наверняка мучили, пытали, издевались над ней, как над маленьким беспомощным котенком. Господи! Браун закрыла лицо ладонями, чтобы скрыть свое горе. Хоть бы Алесса была жива! Хоть бы все обошлось! Браун было больно. Ужасно, нестерпимо. И эта боль не сравнится с физической. Невыносимо! Хибари думал, одновременно с этим стараясь прожечь в груди врага сквозную дыру, но, увы, ничего не получалось. Необходимо было, в первую очередь, обезопасить Еву, так как на нее могут в любую минуту наставить пистолет. А Хибари не любил быть ограниченным в действиях... Первоначально, нужно на несколько минут нейтрализовать Витторе, потом одним ударом обездвижить Джиселу, чтобы ты потеряла концентрацию, а зрение снова вернулось к Еве. Мукуро продолжал сражаться с Данте, через проделанную в стене дыру исчезнув в другой комнате, чтобы дать себе полную свободу действий. Да, этот иллюзионист, все-таки был полезен... Иногда. Кёя фыркнул, не скрывая своего недовольства, а затем исчез из поля зрения врага.