***
Просыпаться было больно. Боль сковала все тело, но Ева старалась не обращать на нее внимание. Необходимо было открыть глаза. Веки казались тяжелыми, будто налились свинцом, не хотели подниматься, и от этого хотелось тут же закричать. Перед глазами была темнота, через которую все-таки пробивались какие-то искры света. Наверное, во всем виноват спазм сосудов... Браун пыталась успокоить себя, но дыхание становилось неровным, грудь начала часто подыматься, словно в страхе, стараясь защитить трепещущее сердце. Чья-то рука легла на плечо, успокаивая и подбадривая. Это легкое прикосновение, как толчок к действию, заставляя Еву набраться сил и приоткрыть глаза, чтобы разглядеть человека, который к ней прикоснулся. Карие омуты смотрели ласково, успокаивая разбушевавшееся девичье сознание, заставляя расслабиться и просто лежать на чем-то жестком. Браун попыталась пошевелиться, но тело словно окаменело от усталости и отказывалось подчиняться своей хозяйке. - Тихо, не вставай. Тебе необходим отдых, - проговорил Тсунаеши почти шепотом, улыбнувшись одними уголками губ. Почему от этого выражения лица Еве захотелось заплакать? Она сама не знала. Первый раз в жизни за нее кто-то так волновался, переживал и подбадривал. Ведь они были чужими друг другу. Но что заставило Саваду проявлять сочувствие по отношению к ней? Девушка призналась себе, что Тсунаеши нравился ей как человек, как собеседник и как мужчина, который всегда останется верен только своей семье и любимой женщине, которая наверняка сейчас сидит у окна и ждет его возвращения. Еве на одну секунду стало завидно. Киоко была счастлива, несмотря на то, что связала свою судьбу с представителем мафии. Браун вспомнила, как светилось неподдельной радостью девичье личико, как улыбка расцветала на ее губах, а свою любовь дарила она только одному ему. Да, какой-то частью своего сознания Ева хотела испытать те же эмоции, что и Киоко. - Как ты себя чувствуешь? - Сейчас что-либо сказать трудно по поводу моего состояния. Я не чувствую боли, но тело меня не слушается, - с губ Евы сорвался сардонический смешок, а голубые глаза наполнились непрошенными слезами. Нет, только не сейчас. Девушка старалась совладать со своими эмоциями, которые накрыли ее, как самая настоящая огромная волна устрашающего цунами. Она хотела, чтобы слезы так и остались в глазах, а душевная боль под десятью замками, ключи от которых она бы потеряла при первой удобной возможности. - Говоришь с иронией - значит, поправляешься, - понимающе улыбнулся Тсунаеши, скрестив руки на груди. Ева пыталась понять, где именно она находится. Маленькое, узкое помещение. Нет, даже не помещение. Будто кушетка, на которой она лежала, находилась в машине скорой помощи, а босс Вонголы сейчас сидел рядом, наблюдая и оценивая. Где-то раздавалась ругань Гокудеры, который отчитывал кого-то за чрезмерную мягкость к своим противникам, какой-то треск долетал до девичьего слуха, побуждая напрячься и приготовиться к худшему. - Как долго ты здесь? - спросила Ева совсем тихо, стараясь унять дрожь. - Несколько часов. Рёхей вылечил тебя своим пламенем. Когда я приехал, ты была без сознания. База Серпенте разгромлена. Всех, кто остался в живых, взяли под охрану, - во взгляде Евы читался испуг. Девушку на данный момент волновал лишь один вопрос: живы ли хранители Вонголы? На душе скребли кошки, а от осознания того, что это из-за нее Хибари Кёя и остальные подвергли себя опасности сердце забилось чаще от страха и внутренней дрожи. Пальцы Тсунаеши коснулись девичьей ладони, а затем крепко обхватили ее и сжали, даря свою поддержку. - Я знаю, о чем ты думаешь. Здесь нет твоей вины. Рано или поздно, но это должно было случиться. - на этих словах мужчина широко улыбнулся, глядя куда-то в сторону, словно встречаясь с кем-то глазами. Его лицо выглядело уставшим: темные круги под ними казались большими, заходя на скулы. - С тобой кое-кто хочет увидеться. Ева округлила глаза, непонимающе уставившись на Саваду. Девушка не знала, кто хотел с ней увидеться, но почему-то сердце начало стучать еще чаще, чем раньше. С радостным возгласом на Браун налетели с крепкими объятиями, прижимая ближе к себе. Знакомый голос, взъерошенная темная макушка и такие родные золотые глаза. Ева, превозмогая остаточную боль, обняла свою подругу в ответ. Все закончилось. Алесса здесь, рядом с ней, в безопасности и теперь она больше не будет сидеть в подвале. За эти часы Браун поняла, что испытала ее подруга за все эти дни, поняла, от чего пытался уберечь ее Кёя, не рассказывая правду... Потому что тогда бы она точно наделала глупостей. А сейчас, испытав столько страданий, наступает облегчение и радость, что все позади. Скоро Ева отправится к себе домой, в Лондон, будет ходить на работу, заниматься своими любимыми делами, читать классическую литературу с кружкой обжигающе горячего шоколада в руках, согреваясь и наслаждаясь долгожданным спокойствием. Все возвратится на круги своя. Девушка оставит Италию, которая оставила отпечаток на душе, палящее солнце, светящее всегда прямо в глаза, счастливые лица Киоко и Хару, которые всегда улыбались, несмотря на какие-то напасти, благородный босс семьи Вонголы, Савада Тсунаеши, его отзывчивые и загадочные хранители, Хибари Кёя - холодный, как лед, независимый, сильный и опасный мужчина, заставивший своим стальным взглядом трепетать девичье сердце. Да, все закончилось. Но жизнь продолжается, требуя новых усилий и времени. Ева продолжала гладить Алессу по голове, перебирая ее спутанные темные волосы, а на губах играла счастливая широкая улыбка. Тсунаеши, решив оставить девушек наедине, вышел из машины, специально оборудованной для оказания первой помощи. Гокудера, со всем гневом и непониманием продолжал отчитывать Такеши: - Тебе случайно мяч в голову не попадал? Последние мозги вышиб! - голос у хранителя урагана был специфически хриплым от переполнявших эмоций, но, почему-то, Савада не спешил успокаивать своего друга, предпочитая наблюдать за разворачивающейся сценой. Все это выглядело, наверное, по-бытовому. Так обычно. Мужчина, скрестив руки на груди, молча смотрел то на глупо улыбающегося Ямамото, то на кричащего Хаято, ощущая сейчас себя не боссом Вонголы, а обыкновенным мальчишкой четырнадцати лет, которым был когда-то. Десять лет назад. - Ты как всегда, слишком мягок к врагам! Тсунаеши понимал, почему Такеши пощадил ту, мягко говоря, безумную женщину. Каждый раз, когда Саваде приходилось принимать какое-то очень серьезное решение, которое напрямую касалось жизни других людей, он закрывался в своей комнате, садился на кровать и несколько часов размышлял, как лучше стоит поступить. Но у Такеши не было времени на раздумье. Он сделал свой выбор. Тсунаеши даже готов согласиться, что в какой-то степени он был верным. Порой, чтобы убить женщину, пусть даже и жестокую и безумную, приходилось колебаться и сомневаться в правильности этого поступка. - Ку-фу-фу, уверен, та женщина еще даст о себе знать, но не думаю, что это случится в ближайшее время, - подал голос Мукуро, в своей излюбленной манере погладив сидящую на его плече сову. - Нам надо будет проверить наличие других баз Серпенте в Италии. Если они все-же есть, то вполне возможно, что эта женщина скроется именно там и будет планировать нападение. Такеши, на что она способна? Ты ведь с ней сражался... - Рёхей устремил выжидающий взгляд на хранителя дождя. - Джиселла Серпенте крайне коварна и опасна. Навыки в ближнем бою у нее на высоком уровне. Я уже не говорю о владении оружием. Она не поступает по совести, используя изощренные трюки для победы. Может напасть со спины, когда ее противник потеряет бдительность.