али ее во время чтения, когда она употребляла пищу или была в душе, чтобы освежиться и смыть с себя остатки отрицательных эмоций, заставляя в судорогах падать на пол и ждать, когда же эти боли пройдут. Ева все чаще ловила себя на мысли, что сходит с ума. Медленно, но уверенно. Ей снятся плохие сны, а когда просыпается, то с ужасом осознает, что тишину комнаты разрезают ее крики. Несколько раз прибегали обеспокоенные работники особняка, будили остальных, из-за чего о девушке стали еще сильнее заботиться. Киоко и Хару старались как можно больше времени уделять именно общению с Евой, тем самым отвлекая ее от ненужных мыслей. Браун была всем благодарна. Безумно. Такое ощущение, что она будет им обязана всю жизнь за то, что они для нее сделали. Да, ей пришлось не сладко, да, все это время она только и делала, что убегала от врага, но они не бросили ее на произвол судьбы еще тогда, в Лондоне. Ева улыбнулась, все больше погружаясь в воспоминания. Через несколько дней к их дружной женской компании присоединились Хроме и И-пин, совсем юная и славная девушка, которая оказалась очень неплохим собеседником. Они разговаривали обо всем на свете. Иногда Барун казалось, что словно в нее снова вдохнули жизнь. Только теперь она не была такая уж серая и тусклая, а совершенно другая. Она ослепляла своими разнообразными красками, создавая непередаваемую палитру цветов, оттенков, картину, на которой были изображены ее эмоции и чувства. Девушка ощущала себя по-настоящему живой. Она была, словно маленьким, только что распустившимся цветком, который только открыл миру свою красоту, часть себя, привлекая своим ароматом. Ева представляла себя лежащей на луговой зеленой траве. Она такая мягкая, шелковистая, покрытая холодной росой, холодной, а когда пальцы прикасаются к ней, по телу бегут мурашки. Она лежит, улыбаясь, и ни о чем не думает, лишь наслаждается природой, тишиной, свежим прохладным воздухом и запахом влаги после летнего дождя. Эти мечты окрыляли, заставляли чувствовать себя совершенно иначе, вовсе не человеком. Девушка каждый раз представляла, как она становится легкой, как перышко, и летит по голубому небу среди пушистых белых облаков. Она бы чувствовала, как прохладный ветер невидимой рукой прикоснулся к ее коже, обхватывая пальцами щиколотку, а затем мягким прикосновением прочертил дорожку до бедер, обволакивая своим спокойствием. Картина начинает сменяться другой, более красочной. Теперь Ева бежит по полю, усыпанному розовыми тюльпанами. Они душистые, отчетливо напоминая запах озябшей весны. Босые стопы ступают по насыщенно зеленой молодой траве, создавая легкий и тихий шелест, а руки так и тянуться к манящим к себе цветам. Пальцы чувствуют прохладное, совсем мягкое прикосновение. Бархат лепестков ласкает кожу, а девушка счастливо смеется, подставляя лицо красному закату. Рядом нет никого, кто бы мог нарушить эту идиллию. Лишь она, бегущая, такая счастливая. Последующие дни Ева начала переживать легче предыдущих. Наверное, общение приходило ей на пользу. Теперь она стала спускаться в столовую, а не просить, чтобы еду принесли в комнату, ссылаясь на плохое самочувствие. Всегда улыбка расцветала на губах, даря ее всем. Браун видела, как в карих глазах Тсунаеши появляется радость и как остальные улыбаются ей в ответ. Она чувствовала, что начинает раскрываться, отвечая на все заданные вопросы легко, без единого подвоха. Иногда она уходила в библиотеку, чтобы скрыться за огромной стопкой книг, поглощая из них информацию. Ева любила встречать рассвет на свежем воздухе, на небольшом балкончике. Каждый раз прохладный утренний ветер развивал ее волосы, дул в лицо, из-за чего глаза слезились, а солнце показывалось из-за линии горизонта, одаривая мир своими первыми золотистыми лучами. В воздухе, в тот момент, витал запах трав и белых роз в саду, а где-то из леса раздалось первое стрекотание птиц. - Эй, мечтательница, - окликнули девушку сзади, положив руку на ее плечо. Голубые глаза встретились с веселыми золотыми, а на губах расцвела приветливая и добрая улыбка. Алесса смотрела на нее игриво, улыбаясь в ответ, но в глазах ее читалась тяжелая печаль. Да, именно сейчас Ева начала осознавать, что теперь еще не скоро увидится со своей подругой. Сколько ей придется ждать? Год? Два? Или, может быть, целую вечность? Браун не знала. Вот почему она стояла на улице, вот почему ее сердце болит, будто в него вонзили десяток игл. Она провожает свою подругу, прощается с ней, дарит ей последнюю свою улыбку, чтобы затем, самой через несколько дней улететь в Лондон, возвращаясь к обычной жизни. - Не грусти, Ева. Ведь встретимся еще. - Ты не представляешь, как мне будет тебя не хватать. Как вспомню, что я испытывала, когда узнала, что тебя схватили Серпенте и уже несколько дней держали на своей базе, у меня начинает кружиться голова. А теперь ты снова покидаешь меня, - Браун позволила себе откровенничать рядом с Костой. Она обняла себя руками, будто согревая, стараясь закрыться от всех проблем. - И ты уверена в том, что мы больше не встретимся? Знаешь, иногда ты становишься самой настоящей чудачкой... - проговорила в ответ Алесса, неуклюже взъерошив своей подруге волосы. Ева же в ответ надулась, словно маленький ребенок, одарив брюнетку наигранным возмущенным взглядом. - Никогда не думай о плохом, моя дорогая. Я уезжаю не навсегда, а на несколько дней, значит скоро встретимся. - Куда ты уезжаешь? - спросила Ева, заправив выбившиеся из прически пряди за уши. - Хоть мой босс и хороший человек, но иногда он - просто настоящая растяпа. По какой-то причине Ромарио оставил его одного, поэтому тот умудрился уничтожить практически всю документацию за весь год. Теперь придется ехать в особняк Каваллоне, приниматься все переделывать и тридцать раз перепроверять... - недовольно проговорила в ответ девушка, скрестив руки на груди. Браун заливисто засмеялась, держась руками за живот. Сейчас ее подруга выглядела такой милой и смешной, что хотелось засмеяться еще громче. - И что ты хохочешь? Мне, между прочим, теперь с этим мучиться! Так, где этот Каваллоне? Я его сейчас самолично придушу! - Ты меня искала, дорогая Алесса? - насмешливый голос раздался сзади, заставляя Косту подскочить от неожиданности. Дино смотрел на свою подчиненную насмешливо, хитро, мысленно уже празднуя свой долгожданный триумф. Его губы изогнулись в доброй усмешки, а карие глаза игриво посверкивали, вызывая у Евы новую порцию смеха. Девушка внимательно наблюдала за ругающейся парочкой, которая буравила друг друга взглядами. Никто из них явно не хотел уступать в этом молчаливом поединке. - Ну и что ты теперь молчишь? Язык проглотила? - Нет, я все-таки скажу, - сквозь зубы промолвила брюнетка, явно настроившись на словесную перепалку со всеми вытекающими из нее последствиями. Почему-то Еве показалось, что эта конфронтация явно закончится самым настоящим избиением босса семьи Каваллоне, но все-таки надежда на лучшее не хотела угасать. Откуда в мыслях Браун появилась маленькая частица оптимизма? - Когда-нибудь Ваша неуклюжесть, босс, может довести меня до такого состояния, что я просто напросто развернусь и уйду от Вас. Буду работать у другой семьи! Нет, в другом городе! Нет, в другой стране, вот! И Вы меня, милостивый государь, не найдете. Будете разбираться со своими проблемами самостоятельно, без моей помощи. - А с чего ты взяла, что я тебя не найду? - тут же поинтересовался мужчина, продолжая широко улыбаться. Ева почувствовала, как ее подруга начала еще больше злиться, наверняка готовясь уже набросить на блондина с ударами и криками. Было понятно, что Каваллоне провоцировал ее, дразнил, каждый раз распаляя ее, а его подчиненная, не думая, тут же поддавалась на эти провокации, начиная размахивать руками. Вот она, горячая итальянская кровь... - А Вы всегда такой самоуверенный? - гаркнула Алесса, нахмурившись. Дино, не сдержавшись, прыснул со смеху. Его плечи дрожали от тихого хохота, глаза были слегка прикрыты, а улыбка стала еще шире. - Ах Вы... Сейчас же прекратите смеяться! - но сколько бы девушка не просила мужчину прекратить безобразничать, он, наоборот, насмехался над ней, как над маленькой девочкой, которая что-то натворила и теперь получила наказание от родителей. - Ева, отвернись, сейчас я буду убивать этого мер... - Тебе придется встать в очередь, - недовольно проговорил знакомый низкий голос, заставляя Еву перестать смеяться и вздрогнуть от испуга. Она машинально, не думая о том, что ей снова придется испытать на себе всю тяжесть его взгляда, развернулась, встречаясь с серыми глазами. Такой же холодный и недосягаемый, как и прежде. С одной стороны, сей факт девушку несказанно радовал, но что-то в глубине души так сильно болело и ныло, что бедная Ева не знала, что делать. Мысленно она металась из стороны в сторону, находясь в какой-то темной комнате без окон и дверей, где ее заперли и теперь не хотели выпускать. Девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Веселья больше не было, а вместо этого в душе снова зародилась печаль. Голова начала лихорадочно соображать, придумывая какой-нибудь глупый предлог, чтобы развернуться и уйти, но такой поступок - неуважение к Алессе и Дино, которые здесь были совершенно не при чем. Нет, она была просто не в силах отвести от этого мужчины взгляда. Дура. Как она могла влюбиться? Влюбиться? Когда? П