акт. В голубых глазах читался страх, который Хибари никогда ни с чем не спутает. Наивная девчонка, думающая, что с ним пройдет такой фокус. Он успел изучить ее, помнил все ее повадки, как она всегда, чтобы казаться храброй и независимой, выпрямляется, вздернув подбородок, но ее тело била мелкая дрожь. Маленький пугливый зверек. - Дура. В твоих же интересах остаться на территории особняка, а иначе тебя убьют, - прочеканил в ответ мужчина, увеличивая напор оружия на тонкую девичью шею. Он чувствовал, как она сглатывает от волнения, как ее глаза бегают из стороны в сторону, пытаясь что-то придумать, чтобы выбраться из жесткого захвата, но ничего не находили, а затем принимались искать снова, не теряя надежды. Хибари всегда нравилось наблюдать, как пойманная жертва пытается спастись от своей участи, как ее бьет внутренняя дрожь, а руки стараются отстранить от себя. - Прекратите оскорблять меня! - возмущенно проговорила Ева, ударив мужчину по руке. Кёя усмехнулся такой ничтожной попытке. Девушка увидела, как глаза Демона Вонголы темнеют то ли от гнева, то ли от чего-то еще, что она разобрать не могла. Браун всеми силами пыталась вырваться, ослабить стальную хватку, стараясь совершенно не обращать внимания на больно впивающуюся в горло тонфу, словно ее и не было совсем. Она могла поклясться, что Хибари забавляли ее действия, возможно, он даже принял эту игру. Его губы изогнулись в странной улыбке, а глаза стали черными, словно ночное небо, приковывая к себе испуганный девичий взгляд. Нужно сопротивляться! - Вы жестокий, высокомерный и деспотичный мерзавец! Немедленно отпустите меня! - Слишком шумная. Раздражаешь, - голос мужчины был холодным, жестким, а его губы снова сжались в одну тонкую линию, как и прежде, демонстрируя Еве всю степень своего раздражения. Свободная мужская ладонь легла на девичий рот, заставляя Браун замолчать. Она могла лишь издавать нечленораздельные звуки, мычать, но большего себе позволить просто не могла. Ее тело начало извиваться, ноги били по коленям, но все было тщетно. Прижавший ее к стене мужчина был слишком силен и серьезен, чтобы просто так позволить ей одержать над ним победу. Она никогда бы на такое не пошла, но сейчас все было по-другому. Браун понимала, что в этой ситуации она не права, что ей стоило послушать Тсунаеши и остальных, но нынешнее состояние не позволяло нормально думать... Ева ударила. Она не знала, почему это сделала, но это случилось так быстро и так неожиданно, что от осознания содеянного начала кружиться голова. Хибари смотрел на нее не отрываясь. Браун чувствовала, как воздух в коридоре накаляется до предела, видела, как в черных глазах мужчины пускаются в пляс языки пламени облака, заметила, как Кёя отбросил оружие в сторону, из-за чего-то со звоном упало на пол, разрезая эту удушающую тишину, а затем пальцы сомкнулись на лебединой шее, в гневе сжимая. Ева смотрела мужчине в глаза, не отрываясь, медленно увядая в его сильных руках. В висках начала пульсировать всепоглощающая боль, а в глазах потемнело. Рот был приоткрыт, стараясь втянуть в себя большое количество желанного кислорода, чтобы продлить жизнь. Лицо Хибари было так близко, что Браун чувствовала кожей его опаляющее дыхание. Он хотел ее убить, уничтожить, затоптать, наказать за ее дерзость. Ни одна женщина еще не смела прикоснуться к нему таким образом. Пощечина.Маленькая женская ладонь обожгла скулу, наверняка оставив на ней красноватый след, но не это сейчас было важно. Кёя испытывал сильнейшее в своей жизни желание поцеловать кого-то. Он старался подавить в себе это с помощью грубости. Эта девушка. Ее хотелось уничтожить и одновременно с этим прижать к стене сильнее, чтобы смять ее губы в требовательном поцелуе. Что это за странное чувство, которое хотело поглотить его сознание? Эти ненужные чувства мешали. Хибари не мог позволить случиться непоправимому, контролируя себя, но девушка рядом постоянно бессовестно разрушала его планы, завораживая своим взглядом. Ее голубые глаза в испуге смотрели на него в немой мольбе, говоря отпустить, сжалиться. Они просили о прощении, но Кёя был не в силах остановиться. Его охватило что-то непонятное, странное и пугающее его. Ее приоткрытый рот манил к себе, притягивал, заставляя податься еще ближе. Беспомощность, желание, одержимость, раздражение. Эти чувства пульсировали, мешали думать. Хранитель облака ослабил хватку на шее, давая возможность девушке отдышаться. Пальцы аккуратно очертили подбородок, поднимая голову. Ева заглянула в его темные глаза, судорожно дыша. Миллиметры между ними сокращались, девушка продолжала хватать ртом воздух, ощущая, как страх и что-то еще волной накрывают ее с головой. Что происходит? Почему она не пытается убежать? Почему она тоже неосознанно тянется к нему, такому холодному и жестокому человеку. Он хотел завладеть ею, подчинить себе с помощью поцелуя, ощутить снова мягкость ее губ. Вдох. Еще один и еще. Брюнет, еле сдерживая рвущийся наружу утробный рык, резко отстранился, ощущая, как привычное раздражение охватывает его естество. Ева продолжала смотреть на Кёю своими испуганными глазами. Он удалялся от нее быстро с тонфой в руках, слишком стремительно, а затем и вовсе исчез, оставляя Браун одну со своими мыслями. Дрожь не желала исчезать, а стойкое ощущение того, что она бы снова его поцеловала несмотря на то, что его пальцы сжимали ее шею, желая задушить.