но остались стоять около двери, а теперь босые ноги разрушали тишину в особняке тихими шлепками. А во что она была одета? Ева не помнила, не хотела даже вспоминать, что она выбежала из комнаты лишь в одной ночной сорочке, не доходящей ей до колен. Холодная вода лилась с неба, заставляя каждый раз зажмуриваться, чтобы смахнуть капли с ресниц. Босые ноги шли по мокрому асфальту, солнце продолжало освещать раскинувшийся на территории сад, выглядывая из-за туч, словно напоминая о себе, как о забытом госте. Пряди непослушных, уже через несколько минут промокших волос липли к шее и лицу, из-за чего Ева постоянно их убирала назад. Ветер большой волной дунул в лицо, будто хотел избавиться от девушки. Да, пусть ее не будет, пусть она исчезнет, улетит ввысь, чтобы окунуться в другой, иной мир, полный чего-то неизведанного и поистине прекрасного. Браун хотела избавиться от чувств, переполнявших ее сердце. Но как это сделать? Возможности снова вернуться к первоначальному безразличию к мужчинам, нежелании с кем-то сближаться теперь не являются возможными. Девушка бродила по саду, оглядываясь по сторонам. Она действительно идиотка. Дура. Несносная дура, которая выбежала на улицу и теперь блуждает по саду в своих мыслях, не заботясь о том, что может заболеть, что вся ее одежда на ней была мокрой и теперь липла к телу. Звуки природы успокаивали разбушевавшийся не на шутку разум, капли холодной воды скатывались вниз по телу, а совсем недалеко раздавалось стрекотание птиц. Ева в наслаждении потянулась к небу, будто хотела достать до него своей рукой, чтобы наконец-таки избавиться от груза, взвалившегося на ее хрупкие плечи. Голова запрокинута назад, подставляя лицо под холодные капли утреннего дождя, дыхание глубокое, спокойное, а губы сами по себе изогнулись в блаженной улыбке. Было действительно хорошо и приятно чувствовать, как тело постепенно становится единым с природой, приятно было наслаждаться звуками разбивающихся о землю капель. Нельзя было сейчас грустить. Нужно отвлечься и насладиться этими минутами упоения, которые потом наверняка подойдут к концу также незаметно, как и начались. Ева бежала по тропинке сада, которая вела к озеру. Хотелось расслабиться, получить долгожданную разрядку, совершенно не думая, что ее может кто-то увидеть, не думая о своем поведении. Браун, наверное, первый раз за долгое время заливисто засмеялась, танцуя под дождем, попадая в ритм природы. На душе было спокойно, недавно прошедшую бурю сменил долгожданный морской ветерок, который успокаивал своим дуновением, заставлял окунуться в мир неги и забыть о прошедших тяжелых днях. Вокруг простиралась самая настоящая красота: белые узорчатые беседки со столиками и уютным диванчиками, аккуратные остриженные декоративные кустики в виде конусов, красивые цветы, которые, несмотря на погоду, продолжали радовать глаз. Бархатные бутоны роз нагнулись, словно подставляя головы под приятные прохладные капли дождя, так же, как и Ева, наслаждаясь и млея от переполнявших ощущений. Браун с улыбкой на цыпочках подошла к цветам, будто боясь разбудить их от этой легкой дремы, а пальцы сами, непроизвольно, дотронулись до мягких и хрупких бутонов, боясь задеть, испортить, сломать, заставляя тут же увянуть и больше не вырасти. Девушка всегда думала, сравнивала людей с цветами. Такие же хрупкие, их жизнь быстротечна, но человек всегда может изменить свою судьбу, может выбрать иной путь, который изменит всю дальнейшую его жизнь. Цветку же остается только дожидаться холодов, когда его лепестки начнут опадать от непогоды, а падающий снег отнимет у него жизнь, заставляя исчезнуть навсегда. Ева грустно улыбнулась, убрав руку от поникнувшего голову цветка. Дождь продолжал лить, но девушке было совершенно все равно. В душе снова скребли кошки. Вполне ожидаемо. Голубые глаза, обрамленные густыми ресницами, устремились вдаль сада, пытаясь разглядеть что-то. Казалось, вдалеке, дождь лил с еще большей силой, создавая затуманенную пелену перед глазами. Хотелось пойти туда, чтобы ощутить своей кожей сотню холодных капель утреннего дождя. Небо начало постепенно светлеть: солнце сменило свой окрас с оранжевого на желтый, а огромное покрывало туч будто превратилось в сплошной серый дым, огромное хмурое облако, которое не желало уступать лидерство голубому небу. И Ева, будто маленькая девочка, ринулась в воображаемый эпицентр ливня, раскинув в стороны руки. Почему-то сразу же вспомнился случай из детства, когда она бегала по зеленой лужайке, смеясь над тем, что капли дождя постоянно, будто играя, лезли прямо в глаза, заставляя периодически жмуриться. Как давно это было, словно прошла целая вечность, и теперь, Браун снова провела параллель, окунувшись в воспоминания прошлого. Она кружилась в придуманном только ею танце, не заботясь о том, что ее кто-то сможет увидеть, посмеяться над ней, покрутить пальцем у виска, а затем погнать криками обратно в особняк. В голове играла музыка природы, ритм падающих на землю капель сидел глубоко внутри, нарушая уличную тишину, заставляя Еву каждый раз качать бедрами, словно танцуя румбу. Она кружилась, она подставляла лицо каплям дождя, приоткрывая рот, чтобы прохлада прошлась по ее горячему языку и спустилась ниже, прямо в горло. Ткань короткой ночной сорочки на тоненьких лямках прилипала к телу, создавая дискомфорт, но Браун, на удивление, не обращала на это внимание, поддаваясь желанию расслабиться и наконец-таки получить хоть минутное удовольствие от жизни. И раз, и два, и три... Девушке казалось, что она может вечность вот так проторчать на улице, чтобы получить долгожданный покой и разрядку. Кожа покрылась мурашками, и по ней словно прошлись раскаленной сталью, заставляя неожиданно замереть на месте. Казалось, танец только набирал обороты, а музыка природы играла все громче и громче, ударяя по ушам, но Ева стояла, словно в оцепенении. На нее кто-то смотрел. Глаза наверняка темные, а взгляд хищный, готовый разорвать на части, искусать и оставить умирать в какой-нибудь сточной канаве, забыв о ней, как о выкинутой сломанной игрушке. Руки повисли, будто бесполезные плети, сделавшись тяжелыми-тяжелыми, словно к запястьям привязали по огромному железобетонному блоку, который каждый весил одну тонну. Ева поняла, что если сейчас она повернется, увидит лицо наблюдающего, то ей просто не захочется разрывать зрительный контакт. Хибари Кёя смотрел на нее, не отрываясь. Нельзя было понять по его глазам, в каком он сейчас расположении духа. Такое же бледное лицо с присущим ему серьезным выражением, такой же прямой нос, до которого Еве тут же захотелось дотронуться, очертить его контур, взглянуть на этот величественный и притягательный профиль, а затем перевести заинтересованный взгляд на губы, сжатые в одну линию. Пожалуйста, хватит! У меня больше нет сил! Внутренний голос визжал от отчаяния, а сердце буквально стремилось выпрыгнуть из груди, чтобы напомнить о себе, дать понять, что оно любит и ждет... Чего ждет? Взаимности? Ха! Ева встрепенулась, отгоняя от себя эти надоедливые и наивные мысли, от которых тут же сделалось дурно. Брюнет стоял в нескольких шагах от нее. Их разделяла только узкая ненавистная клумба с белыми лилиями, которую Браун хотелось перейти, чтобы стать к этому холодному мужчине еще ближе. Господи! Да это же самая настоящая одержимость! Болезнь! И сколько это будет продолжаться? Месяц? Два? Три? Год? А, может, всю жизнь? Сколько они так стоят и смотря друг на друга, не собираясь нарушить это затянувшееся молчание? Вечность. Ева поймала себя на мысли, что она была готова остановить время, чтобы продлить несчастные мгновения этого умопомрачительного зрительного контакта. Темные глаза Хибари тянули к себе, притягивали магией, сильным магнитом, не давая возможности выбраться из этих сетей. Браун чувствовала себя пойманной рыбкой, которая пыталась вырваться на волю, избавиться от страха и сомнений, избавиться от пут, которые тянули ее на сушу, на верную смерть, а когда руки рыбака коснулись ее плавников, когда тело было уже не на свободе, не в воде, тогда она начала задыхаться, мучительно медленно умирая. Зачем? Почему? Ева тонула в беспросветной тьме этих холодных глаз, смотрела в их глубину, словно загипнотизированная, не смея отвести взгляда. Легкое дуновение страха прокралось по коже ощутимым холодком, затрагивая чувствительные места на теле, из-за чего хрупкие плечи задрожали. Она считала. Не знала, в слух ли, про себя, но делала это медленно, опасаясь того, что сейчас Хибари Кёя начнет над ней смеяться, издеваться или даже захочет убить, но вместо этого потемневшие, почти черные, глаза одарили ее с ног до головы оценивающим взглядом. Его глаза прожигали насквозь. Кожа горела, словно к нему поднесли горящую свечу, а само тело отказывалось слушаться - замерло, заледенело и осталось стоять на месте. Мужчина, последний раз одарив девушку взглядом, отвернулся, делая несколько шагов в сторону, желая уйти, но... - Постойте! - крикнула ему вслед Ева, найдя в себе силы ринуться к нему и схватить за ткань черного пиджака, останавливая. Хранитель облака Вонголы, не скрывая своего удивления, непонимающе воззрился на нее. Его темная бровь поднялась вверх, а один глаз прищурился сильнее второго, одаривая Браун жестким и холодным взглядом. Таким же, как