а целая вечность, и теперь, Браун снова провела параллель, окунувшись в воспоминания прошлого. Она кружилась в придуманном только ею танце, не заботясь о том, что ее кто-то сможет увидеть, посмеяться над ней, покрутить пальцем у виска, а затем погнать криками обратно в особняк. В голове играла музыка природы, ритм падающих на землю капель сидел глубоко внутри, нарушая уличную тишину, заставляя Еву каждый раз качать бедрами, словно танцуя румбу. Она кружилась, она подставляла лицо каплям дождя, приоткрывая рот, чтобы прохлада прошлась по ее горячему языку и спустилась ниже, прямо в горло. Ткань короткой ночной сорочки на тоненьких лямках прилипала к телу, создавая дискомфорт, но Браун, на удивление, не обращала на это внимание, поддаваясь желанию расслабиться и наконец-таки получить хоть минутное удовольствие от жизни. И раз, и два, и три... Девушке казалось, что она может вечность вот так проторчать на улице, чтобы получить долгожданный покой и разрядку. Кожа покрылась мурашками, и по ней словно прошлись раскаленной сталью, заставляя неожиданно замереть на месте. Казалось, танец только набирал обороты, а музыка природы играла все громче и громче, ударяя по ушам, но Ева стояла, словно в оцепенении. На нее кто-то смотрел. Глаза наверняка темные, а взгляд хищный, готовый разорвать на части, искусать и оставить умирать в какой-нибудь сточной канаве, забыв о ней, как о выкинутой сломанной игрушке. Руки повисли, будто бесполезные плети, сделавшись тяжелыми-тяжелыми, словно к запястьям привязали по огромному железобетонному блоку, который каждый весил одну тонну. Ева поняла, что если сейчас она повернется, увидит лицо наблюдающего, то ей просто не захочется разрывать зрительный контакт. Хибари Кёя смотрел на нее, не отрываясь. Нельзя было понять по его глазам, в каком он сейчас расположении духа. Такое же бледное лицо с присущим ему серьезным выражением, такой же прямой нос, до которого Еве тут же захотелось дотронуться, очертить его контур, взглянуть на этот величественный и притягательный профиль, а затем перевести заинтересованный взгляд на губы, сжатые в одну линию. Пожалуйста, хватит! У меня больше нет сил! Внутренний голос визжал от отчаяния, а сердце буквально стремилось выпрыгнуть из груди, чтобы напомнить о себе, дать понять, что оно любит и ждет... Чего ждет? Взаимности? Ха! Ева встрепенулась, отгоняя от себя эти надоедливые и наивные мысли, от которых тут же сделалось дурно. Брюнет стоял в нескольких шагах от нее. Их разделяла только узкая ненавистная клумба с белыми лилиями, которую Браун хотелось перейти, чтобы стать к этому холодному мужчине еще ближе. Господи! Да это же самая настоящая одержимость! Болезнь! И сколько это будет продолжаться? Месяц? Два? Три? Год? А, может, всю жизнь? Сколько они так стоят и смотря друг на друга, не собираясь нарушить это затянувшееся молчание? Вечность. Ева поймала себя на мысли, что она была готова остановить время, чтобы продлить несчастные мгновения этого умопомрачительного зрительного контакта. Темные глаза Хибари тянули к себе, притягивали магией, сильным магнитом, не давая возможности выбраться из этих сетей. Браун чувствовала себя пойманной рыбкой, которая пыталась вырваться на волю, избавиться от страха и сомнений, избавиться от пут, которые тянули ее на сушу, на верную смерть, а когда руки рыбака коснулись ее плавников, когда тело было уже не на свободе, не в воде, тогда она начала задыхаться, мучительно медленно умирая. Зачем? Почему? Ева тонула в беспросветной тьме этих холодных глаз, смотрела в их глубину, словно загипнотизированная, не смея отвести взгляда. Легкое дуновение страха прокралось по коже ощутимым холодком, затрагивая чувствительные места на теле, из-за чего хрупкие плечи задрожали. Она считала. Не знала, в слух ли, про себя, но делала это медленно, опасаясь того, что сейчас Хибари Кёя начнет над ней смеяться, издеваться или даже захочет убить, но вместо этого потемневшие, почти черные, глаза одарили ее с ног до головы оценивающим взглядом. Его глаза прожигали насквозь. Кожа горела, словно к нему поднесли горящую свечу, а само тело отказывалось слушаться - замерло, заледенело и осталось стоять на месте. Мужчина, последний раз одарив девушку взглядом, отвернулся, делая несколько шагов в сторону, желая уйти, но... - Постойте! - крикнула ему вслед Ева, найдя в себе силы ринуться к нему и схватить за ткань черного пиджака, останавливая. Хранитель облака Вонголы, не скрывая своего удивления, непонимающе воззрился на нее. Его темная бровь поднялась вверх, а один глаз прищурился сильнее второго, одаривая Браун жестким и холодным взглядом. Таким же, как и всегда... - Простите меня, - тут же выпалила на одном дыхании она, не желая испытывать терпение брюнета. Хибари никогда не думал, что его лицо сможет так быстро сменить одну эмоцию на другую, но, как вем известно, людям свойственно ошибаться в своих суждениях. Раскосые глаза округлились в удивлении, а губы разомкнулись, образуя своеобразное «о». Он не ожидал, что эта девчонка после того случая обратит на него внимание. В ее голубых глазах не было страха. Он это чувствовал кожей, своей интуицией. Она смотрела на него с уважением, ее тело замирало вместе с дыханием, а когда напряжение спадало, Кёя слышал, как она облегченно выдыхала. Эта девушка. В ее взгляде было что-то еще. Только что? Этого мужчина понять не мог, но в глубине души так страстно желал этого, хотел узнать, какие чувства Ева Браун испытывает, когда он смотрит на нее. Абсурд. Полный. Этот интерес явно мешает сосредоточиться на своих делах. - Вы не заслужили тех ужасных слов и пощечины. Я была несправедлива к Вам. Желая мне помочь, Вы хотели остановить меня, дать совет, а я не хотела даже слышать Вас, потому что не представляю другой жизни, будучи связанной с мафией. Я совершенно обычный человек, который хочет мирной жизни, спокойных дней, обычных бытовых ситуаций. Сейчас мне просто действительно страшно за свою жизнь. Было страшно тогда, когда на нас с Рёхеем напали. Я тогда была просто не готова к такому повороту событий, но сейчас, когда прошло достаточно времени, чтобы поразмышлять над этой проблемой, я поняла, почему вы тогда назвали меня дурой. Меня интересовала только неприкосновенность. Я хотела Вашей помощи, чтобы выжить, и, одновременно с этим находиться с Вонголой на расстоянии. Я поступила низко по отношению к Вашим чувствам. Что это только что было? Она извинилась? За что? Хибари не знал. Он внимательно слушал девушку, понимая, что она словно читала ему исповедь, признавалась в своих ошибках, принимала их, как что-то для себя важное, а затем произнесла слова извинений. Это действительно впечатляет. То, что Ева Браун ходила к Саваде, чтобы дать свой положительный ответ - это хранитель облака узнал в тот же день, но... Почему она вообще просит прощения у него? Он хотел ее убить, хотел еще сильнее сдавить ее тонкую шею и одновременно с этим поцеловать. Так сладко, так глубоко и страстно, чтобы ее мягкие губы горели. То, что они мягкие, брюнет запомнил еще тогда, когда она под напором своих чувств потянулась к нему и запечатлела на его устах поцелуй. Лишь его подобие. Почему-то все чаще Кёя стал ловить себя на мысли, что его тянет к этой девушке. По необъяснимой причине он хотел ее выпить, словно напиток бессмертия, сжимая с такой силы, что ее тонкие кости противно хрустнули. Черт. Это невыносимо. Она злила, раздражала своей неподдельной искренностью, делая Хибари безоружным и просто напросто беспомощным. Что это? Влечение? Кёя не хотел его чувствовать, хотел избавиться от него как можно скорее, хотелось разодрать кожу на своем теле, чтобы перестать чувствовать все, кроме боли, которая не была столь опасной, чем какие-то там «чувства». - Недотепа, - проговорил он хриплым голосом, быстро сняв с себя пиджак и кинув его на белую голову девушки, услышав в ответ лишь сдавленный возглас возмущения. Хранитель облака поспешил отвернуться, чтобы больше не смотреть на нее. Дура. Идиотка. Она хуже, чем недотепа. Зачем нужно было выпираться на улицу в таком виде? «Хотела соблазнить меня?», - задал про себя интересующий вопрос Хибари, ухмыльнувшись, обнажая зубы. Злость клокотала внутри, а черные глаза смотрели вдаль, вспоминая недавнюю картину притягательных изгибов манящего женского тела. - Прикройся. Меня раздражает надетая на тебе мокрая тряпка. - мужчина вздохнул, в раздражении раздувая ноздри. Почему-то доселе идеальная идея пройтись под дождем, чтобы привести свои мысли в порядок, для Кёи стала самой настоящей карой. А Еве только сейчас в голову ударило противное и горькое осознание того, что она выбежала из особняка в неглиже. Боже!Ткань облегает все тело и наверняка видно нижнее белье! Ева покраснела. Как же стыдно! Глаза Хибари Кёи все это время смотрели на нее, а потом спускались ниже. Бледная кожа обрела багровый оттенок стеснения, а голубые глаза потупили свой взор. Хотелось сказать хоть что-то в свое оправдание, чтобы как-то обезопасить свою гордость, но как только она открыла рот, чтобы что-то сказать... Перед глазами мелькала темная отдаляющаяся фигура Хибари Кёи, который не захотел больше ее слушать. «Я слишком надоедлива!», - подумала Ева, зарывшись носом в ткань пиджака. Он еще излучал тепло мужского тела. Нет, самый настоящий жар. Она чувствовала, как согрев