всегда... - Простите меня, - тут же выпалила на одном дыхании она, не желая испытывать терпение брюнета. Хибари никогда не думал, что его лицо сможет так быстро сменить одну эмоцию на другую, но, как вем известно, людям свойственно ошибаться в своих суждениях. Раскосые глаза округлились в удивлении, а губы разомкнулись, образуя своеобразное «о». Он не ожидал, что эта девчонка после того случая обратит на него внимание. В ее голубых глазах не было страха. Он это чувствовал кожей, своей интуицией. Она смотрела на него с уважением, ее тело замирало вместе с дыханием, а когда напряжение спадало, Кёя слышал, как она облегченно выдыхала. Эта девушка. В ее взгляде было что-то еще. Только что? Этого мужчина понять не мог, но в глубине души так страстно желал этого, хотел узнать, какие чувства Ева Браун испытывает, когда он смотрит на нее. Абсурд. Полный. Этот интерес явно мешает сосредоточиться на своих делах. - Вы не заслужили тех ужасных слов и пощечины. Я была несправедлива к Вам. Желая мне помочь, Вы хотели остановить меня, дать совет, а я не хотела даже слышать Вас, потому что не представляю другой жизни, будучи связанной с мафией. Я совершенно обычный человек, который хочет мирной жизни, спокойных дней, обычных бытовых ситуаций. Сейчас мне просто действительно страшно за свою жизнь. Было страшно тогда, когда на нас с Рёхеем напали. Я тогда была просто не готова к такому повороту событий, но сейчас, когда прошло достаточно времени, чтобы поразмышлять над этой проблемой, я поняла, почему вы тогда назвали меня дурой. Меня интересовала только неприкосновенность. Я хотела Вашей помощи, чтобы выжить, и, одновременно с этим находиться с Вонголой на расстоянии. Я поступила низко по отношению к Вашим чувствам. Что это только что было? Она извинилась? За что? Хибари не знал. Он внимательно слушал девушку, понимая, что она словно читала ему исповедь, признавалась в своих ошибках, принимала их, как что-то для себя важное, а затем произнесла слова извинений. Это действительно впечатляет. То, что Ева Браун ходила к Саваде, чтобы дать свой положительный ответ - это хранитель облака узнал в тот же день, но... Почему она вообще просит прощения у него? Он хотел ее убить, хотел еще сильнее сдавить ее тонкую шею и одновременно с этим поцеловать. Так сладко, так глубоко и страстно, чтобы ее мягкие губы горели. То, что они мягкие, брюнет запомнил еще тогда, когда она под напором своих чувств потянулась к нему и запечатлела на его устах поцелуй. Лишь его подобие. Почему-то все чаще Кёя стал ловить себя на мысли, что его тянет к этой девушке. По необъяснимой причине он хотел ее выпить, словно напиток бессмертия, сжимая с такой силы, что ее тонкие кости противно хрустнули. Черт. Это невыносимо. Она злила, раздражала своей неподдельной искренностью, делая Хибари безоружным и просто напросто беспомощным. Что это? Влечение? Кёя не хотел его чувствовать, хотел избавиться от него как можно скорее, хотелось разодрать кожу на своем теле, чтобы перестать чувствовать все, кроме боли, которая не была столь опасной, чем какие-то там «чувства». - Недотепа, - проговорил он хриплым голосом, быстро сняв с себя пиджак и кинув его на белую голову девушки, услышав в ответ лишь сдавленный возглас возмущения. Хранитель облака поспешил отвернуться, чтобы больше не смотреть на нее. Дура. Идиотка. Она хуже, чем недотепа. Зачем нужно было выпираться на улицу в таком виде? «Хотела соблазнить меня?», - задал про себя интересующий вопрос Хибари, ухмыльнувшись, обнажая зубы. Злость клокотала внутри, а черные глаза смотрели вдаль, вспоминая недавнюю картину притягательных изгибов манящего женского тела. - Прикройся. Меня раздражает надетая на тебе мокрая тряпка. - мужчина вздохнул, в раздражении раздувая ноздри. Почему-то доселе идеальная идея пройтись под дождем, чтобы привести свои мысли в порядок, для Кёи стала самой настоящей карой. А Еве только сейчас в голову ударило противное и горькое осознание того, что она выбежала из особняка в неглиже. Боже!Ткань облегает все тело и наверняка видно нижнее белье! Ева покраснела. Как же стыдно! Глаза Хибари Кёи все это время смотрели на нее, а потом спускались ниже. Бледная кожа обрела багровый оттенок стеснения, а голубые глаза потупили свой взор. Хотелось сказать хоть что-то в свое оправдание, чтобы как-то обезопасить свою гордость, но как только она открыла рот, чтобы что-то сказать... Перед глазами мелькала темная отдаляющаяся фигура Хибари Кёи, который не захотел больше ее слушать. «Я слишком надоедлива!», - подумала Ева, зарывшись носом в ткань пиджака. Он еще излучал тепло мужского тела. Нет, самый настоящий жар. Она чувствовала, как согревается, как конечности наполняются силами и делают шаг в сторону особняка, чтобы поскорее опять очутиться в своей комнате, а запах... Он дурманил. Мужской парфюм въедался в сознание, словно какой-то очень мощный наркотик, заставляя в наслаждении закатить глаза. Стоп! Почему она продолжает так себя вести? Неужели, эти чувства настолько довели ее сознание и сердце, что теперь Ева готова буквально хвататься за любую возможность прикоснуться к этому холодному и неприступному человеку? Черт! На удивление, Браун зашипела вслух самые грязные ругательства, которые слышала в своей жизни. Как хорошо, что рядом не было никого поблизости, кто бы смог услышать это собственными ушами. Тут же бы поседели. Она потеряла хранителя облака Вонголы из виду. Нет. Сознание отчаянно кричало, буквально требовало от своей хозяйки, чтобы она побежала за ним, обхватила его торс руками и не отпускала, даже если бы он начал отчаянно вырываться. Хибари Кёя. Мужчина шел медленно по дороге в особняк, понимая, что в его душе нет равновесия, спокойствия и хладнокровия. А все из-за этой девушки. Гнев клокотал внутри, бурлил кипящей лавой в жерле проснувшегося вулкана, заставляя темные, как ночь, глаза стрелять своим убийственным взглядом направо и налево. Ее чертово имя так и вертелось на языке, отдаваясь какой-то приятной и доселе не испробованной сладостью. Почему-то хотелось произнести это имя вслух, чтобы хорошенько распробовать его, снова вкусить непередаваемую сладость ощущений и, наконец, разобраться в себе. Кёя не понимал, что с ним происходит. Его тело будто парализовало, словно им кто-то управлял, наплевав на волю хранителя Вонголы. Хибари хотел спустить всех собак на проклятого иллюзиониста, но внутри звучал чей-то голос, говорящий о непричастности Рокудо Мукуро к данной проблеме. Это было не важно. Нужно выплеснуть все свои эмоции в едином ударе в стену, проехаться кулаком по нагловатой физиономии Мустанга, воспользоваться приемом Занзаса и разбить бутылку о чью-то голову, загрызть до смерти, устроить массовое уничтожение Вонголы, покарать всех тех, кто хоть каким-то образом нарушил дисциплину, а затем... Да, он убьет девчонку. Сдавит ее тоненькую шейку, почувствует подушечками пальцев такой манящий пульс, а затем вырвет ее трепещущее сердце. Да, он это сделает. Обязательно. Избавится от нее, как от слабого зверька, которому суждено быть съеденным сильным хищником, лишь бы больше не испытывать ничего. Пф, она извинилась. Невинно, по-доброму, будто и вправду сожалела о содеянном. Да, она действительно чувствовала себя виноватой. Это было видно по ее голубым глазам, которые смотрели с неподдельной искренностью и чем-то еще. Чем? Девчонка - сплошная загадка, тайна, которую невозможно разгадать. Хибари не любил тратить слишком много времени на одного человека, не любил погружаться в его мир, чтобы до конца разобраться в надоедливых чувствах и никому не нужных желаниях. Это отвлекало от основного рода деятельности, доставляло сплошные неудобства, поэтому Кёя все для себя решил. Он будет четко следовать правилам, не уклоняться от поставленной цели и двигаться только вперед, надевая маску холодной жестокости. Женщины. Они слабые, слишком писклявые и много требуют: внимания, выдержки, любви, денег, спокойствия. Они надоедливы, поэтому Хибари привык все время стоять в стороне, отпугивая от себя представительниц слабого пола одним лишь взглядом. Они ни на что не способны, кроме на подлость и порочность, сделают все, чтобы толстая пачка денег покоилась в их глубоком декольте. Тошнота подкатила к горлу. Кёя знавал многих женщин, но ни одна из них не была похожа на нее. Мужчина вздохнул, взъерошив темные пряди волос, открывая свой лоб. Промокший и злой он переступил порог особняка, быстро преодолел расстояние от входной двери до перил и начал подниматься по лестнице. Ничего не привлекало его внимание. Все казалось таким ужасным и неживым. Осточертело. - Оя, ну что, договорились, сколько у вас детишек будет? - послышалось слева, заставляя Кёю быстро, чуть ли не со скоростью света, схватить попавшийся на глаза стоявший на декоративной подставке цветочный горшок и со всей силы запустить в ехидного, в конец обнаглевшего иллюзиониста. Только его здесь для полного счастья не хватало. Туман рассеялся, а сам Рокудо Мукуро во плоти появился на лестнице со своей фирменной широкой улыбкой и жестким взглядом, увернувшись от летящего в него предмета. Горшок разбился вдребезги, заставляя еще влажную от недавнего полива землю высыпаться на пол. - А порча чужого имущества - это кощунство и беззаконие. - Мне все равно, - зло рыкнул в ответ Хибари Кёя, исчеза