ется, как конечности наполняются силами и делают шаг в сторону особняка, чтобы поскорее опять очутиться в своей комнате, а запах... Он дурманил. Мужской парфюм въедался в сознание, словно какой-то очень мощный наркотик, заставляя в наслаждении закатить глаза. Стоп! Почему она продолжает так себя вести? Неужели, эти чувства настолько довели ее сознание и сердце, что теперь Ева готова буквально хвататься за любую возможность прикоснуться к этому холодному и неприступному человеку? Черт! На удивление, Браун зашипела вслух самые грязные ругательства, которые слышала в своей жизни. Как хорошо, что рядом не было никого поблизости, кто бы смог услышать это собственными ушами. Тут же бы поседели. Она потеряла хранителя облака Вонголы из виду. Нет. Сознание отчаянно кричало, буквально требовало от своей хозяйки, чтобы она побежала за ним, обхватила его торс руками и не отпускала, даже если бы он начал отчаянно вырываться. Хибари Кёя. Мужчина шел медленно по дороге в особняк, понимая, что в его душе нет равновесия, спокойствия и хладнокровия. А все из-за этой девушки. Гнев клокотал внутри, бурлил кипящей лавой в жерле проснувшегося вулкана, заставляя темные, как ночь, глаза стрелять своим убийственным взглядом направо и налево. Ее чертово имя так и вертелось на языке, отдаваясь какой-то приятной и доселе не испробованной сладостью. Почему-то хотелось произнести это имя вслух, чтобы хорошенько распробовать его, снова вкусить непередаваемую сладость ощущений и, наконец, разобраться в себе. Кёя не понимал, что с ним происходит. Его тело будто парализовало, словно им кто-то управлял, наплевав на волю хранителя Вонголы. Хибари хотел спустить всех собак на проклятого иллюзиониста, но внутри звучал чей-то голос, говорящий о непричастности Рокудо Мукуро к данной проблеме. Это было не важно. Нужно выплеснуть все свои эмоции в едином ударе в стену, проехаться кулаком по нагловатой физиономии Мустанга, воспользоваться приемом Занзаса и разбить бутылку о чью-то голову, загрызть до смерти, устроить массовое уничтожение Вонголы, покарать всех тех, кто хоть каким-то образом нарушил дисциплину, а затем... Да, он убьет девчонку. Сдавит ее тоненькую шейку, почувствует подушечками пальцев такой манящий пульс, а затем вырвет ее трепещущее сердце. Да, он это сделает. Обязательно. Избавится от нее, как от слабого зверька, которому суждено быть съеденным сильным хищником, лишь бы больше не испытывать ничего. Пф, она извинилась. Невинно, по-доброму, будто и вправду сожалела о содеянном. Да, она действительно чувствовала себя виноватой. Это было видно по ее голубым глазам, которые смотрели с неподдельной искренностью и чем-то еще. Чем? Девчонка - сплошная загадка, тайна, которую невозможно разгадать. Хибари не любил тратить слишком много времени на одного человека, не любил погружаться в его мир, чтобы до конца разобраться в надоедливых чувствах и никому не нужных желаниях. Это отвлекало от основного рода деятельности, доставляло сплошные неудобства, поэтому Кёя все для себя решил. Он будет четко следовать правилам, не уклоняться от поставленной цели и двигаться только вперед, надевая маску холодной жестокости. Женщины. Они слабые, слишком писклявые и много требуют: внимания, выдержки, любви, денег, спокойствия. Они надоедливы, поэтому Хибари привык все время стоять в стороне, отпугивая от себя представительниц слабого пола одним лишь взглядом. Они ни на что не способны, кроме на подлость и порочность, сделают все, чтобы толстая пачка денег покоилась в их глубоком декольте. Тошнота подкатила к горлу. Кёя знавал многих женщин, но ни одна из них не была похожа на нее. Мужчина вздохнул, взъерошив темные пряди волос, открывая свой лоб. Промокший и злой он переступил порог особняка, быстро преодолел расстояние от входной двери до перил и начал подниматься по лестнице. Ничего не привлекало его внимание. Все казалось таким ужасным и неживым. Осточертело. - Оя, ну что, договорились, сколько у вас детишек будет? - послышалось слева, заставляя Кёю быстро, чуть ли не со скоростью света, схватить попавшийся на глаза стоявший на декоративной подставке цветочный горшок и со всей силы запустить в ехидного, в конец обнаглевшего иллюзиониста. Только его здесь для полного счастья не хватало. Туман рассеялся, а сам Рокудо Мукуро во плоти появился на лестнице со своей фирменной широкой улыбкой и жестким взглядом, увернувшись от летящего в него предмета. Горшок разбился вдребезги, заставляя еще влажную от недавнего полива землю высыпаться на пол. - А порча чужого имущества - это кощунство и беззаконие. - Мне все равно, - зло рыкнул в ответ Хибари Кёя, исчезая в коридоре. Не было ни времени, ни желания связываться с этим надоедливым травоядным. Хотелось закрыться в своей комнате и наслаждаться тишиной, чтобы привести свои мысли в полный порядок. Грязь. Она прилипла, словно засохший клей. Он избавится от чувств. Он непременно избавится.