ом прошлись по темной обложке с изображением переплетающихся мужского и женского тел, а затем недовольно цыкнул. - Это я конфискую, - холодно сказал он, удерживая книгу над головой, тем самым поддразнивая подпрыгивающую, чтобы ухватиться за переплет пальцами, И-Пин, но мужчина был намного выше нее, поэтому каждая ее попытка терпела крах. - Эта книга не для детей. Киоко, переменившись в лице, понимающе хихикнула, закрывая рот рукой. Это было забавно, вот так сидеть и наблюдать за разворачивающейся сценой, когда милая И-Пин-тян, в силу своего небольшого роста, пытается допрыгнуть до книги, но Хибари, умело скрывая свою заинтересованность, со скучающим видом уворачивается от девочки, игнорируя ее разочарованные возгласы. Киоко поняла, что, несмотря на свою привычную холодность, Хибари Кёя испытывал симпатию ко многим членам Вонголы, но тщательно не показывал этого. - Хахи! Я же давала почитать эту книгу Еве-сан, когда она стирала в прачечной пиджак! Неужели, она оставила ее там? - неожиданно вскрикнула Хару, схватившись за свои темные волосы, будто пытаясь выдернуть их с корнем от переполнявшего ее нервного напряжения. Наверняка это все из-за наличия в гостиной Хибари... - Вао, - протянул Кёя. Интересно. Весьма интересно. Неужели этого пугливого зверька заинтересовала подобного рода литература? Киоко, как девушке наблюдательной, послышались в низком голосе хранителя облака Савады Тсунаеши какие-то странные нотки, которые не были ей знакомы. Его голос был приглушенным, бархатным, глаза сверкнули недобрым огнем, будто их обладатель заинтересовался, а губы изогнулись в ухмылке, обнажая ровные зубы. Хибари был удивлен. Слишком, чтобы воздержаться от едких комментариев. Желание прямо сейчас же направится к виновнице сложившейся ситуации сдавило грудь, тем самым заставляя мужские пальцы еще сильнее впиться в толстую книжную обложку. Эта девушка открывала себя с новой стороны. То она грустная, то веселая, то слабая, то сильная, то смущенная, то сама первая целует, наплевав на все приличия. Она будто нарочно завлекала Хибари все больше и больше в свои сети, хотела подчинить его себе, поставить на колени, заставить ощутить свое поражение. Слишком притягательна и самоуверенна, но Кёе это понравилось. - Хахи! Хибари-сан, прошу прощения, но не могли бы вы отдать эту книгу мне, чтобы я отнесла ее Еве-сан? - хранитель облака недовольно воззрился на девушку, которая тщательно подбирала слова, чтобы в очередной раз не разозлить его еще больше. В ее глазах читался испуг. Правильно. Так и должно быть. Пусть она боится - это естественно. - Нет, - отрезал Кёя, одарив в ответ девушку уничижительным взглядом, буквально пригвождая к месту. - Где она? - Наверное, она сейчас обустраивает комнаты. Идите на второй этаж, первая дверь слева, - дружелюбно улыбнулась Киоко, видя, как Хибари тут же развернулся и зашагал прочь из гостиной. А тем временем, Ева вовсю хозяйничала в своей будущей спальне, начав обустраивать сначала именно ее. Вчера, как только голубые глаза увидели комнаты, девушка сразу же заказала самые хорошие и качественные краски, кисточки, палитру, паркет темного цвета, несколько светильников необычной формы, а также наняла рабочих, чтобы они отделали потолок и настроили освещение. Теперь Браун удовлетворенно смотрела на проделанную работу, уперев руки в бока. Предвкушение незабываемого дня заставило Еву широко улыбаться, а каждый раз, когда ее взгляд падал на небольшие баночки с краской, ее голубые глаза начинали посверкивать радостью и ни с чем не спутанным счастьем. Так хотелось уже начать работать над своей комнатой! Ева уже представляла, как будут выглядеть стены после окончания ее работы, как мягкие линии нарисованных веток соединяются в одно дерево, как плавные переливы голубого неба и заката создают необычайную атмосферу уюта и тепла. Девушка очень любила вечера в Палермо, когда солнце уже село, оставляя от себя лишь красную полоску света, как напоминание, небо становилось темно-синим, а на нем быстро зажигались звезды, заставляя многих людей ложиться на траву и смотреть на них, в воображении вырисовывая различные рисунки. Любезно принесенный Рёхеем подъем помогал девушке начать рисовать сверху. Она потратила несколько минут, чтобы развести краску, создать такой цвет, который ей был нужен, а затем макнуть большую кисточку в контейнер и хорошенько мазнуть по стене... Ева хотела создать перелив: от темного к светлому, чтобы передать комнате ее мечты о закате. Глубоко темно-синий, смотревшийся на стене так натурально и гармонично, плавно начал переходить в светло-розовый, создавая неповторимый образ исчезнувшего с неба солнца. Эх, все-таки не зря Браун пригодились годы посещаемости в студию живописи! Девушка словно парила над полом, погружаясь в свой мир спокойствия. Она была самой настоящей мечтательницей, воплощая свои новые идеи в жизнь. Пусть она и хирург, но каждый человек хочет найти себя в искусстве, поучиться рисовать, петь, танцевать или лепить из глины посуду... Ева считала это в порядке вещей, поэтому совершенно не заботилась о мнении других людей. Самое главное, чтобы ей эти занятия нравились. Небольшой кусочек неба начал вырисовываться на широкой стене, а сама девушка перешла на запечатление тонких веток дуба, листья которого были пушистыми, совсем зелеными с небольшими прорезями и изгибами. Тишину комнаты нарушал девичий голос, который пел совершенно незамысловатую мелодию, чтобы еще больше углубиться в этот чудесный процесс создания картины природы. Ничто не отвлекало Браун от процесса. Ни пение птиц за окном, ни легкий ветерок, который заполонил собой все пространство, ни даже требовательный стук в дверь. Она громко и четко воскликнула одно лишь слово «Войдите», так и не отрываясь от своего занятия. Глаза не обращали внимания, что ее джинсовые шорты в некоторых местах были измазаны краской, а состояние футболки и вовсе было плачевным, но Ева, сосредоточенно высунув язык, не отрывалась от своего дела. Совсем тихие шаги даже никак не могли повлиять на атмосферу, царившую в комнате. Нет, никто не сможет вот так просто напугать увлеченно рисующую девушку. Никто. - Эй, - прервал девичье пение холодный голос, заставляя девушку вздрогнуть и чуть не упасть с подъема. Она не ожидала, что кто-то вообще зайдет к ней, тем более Хибари Кёя. Браун, вцепившись руками в палитру, развернулась к мужчине лицом, а затем поймала его заинтересованный взгляд, направленный на нее. Опять это напряжение между ними... Оно мешало прийти в себя после легкого испуга, мешало сосредоточиться на разговоре, заставляя голубые глаза смотреть то на его лицо, то на его открытую шею. Выглядел сегодня хранитель облака не так официально, как прежде: черные брюки, накинутый на плечи легкий плащ и никакого галстука - лишь расстегнутая на несколько пуговиц белая рубашка открывала вид на ключицы. Этот образ еще больше манил Еву, заставлял дыхание замереть, а сердце забиться в бешенном темпе. - Где мой пиджак? - глаза Хибари были темными. «Это наверняка от гнева...», - подумала про себя девушка, потонув в их глубине, не в силах сдержать шумного выдоха. Как же этот мужчина заставлял ее сердце трепетать! Браун поняла, что хранитель облака Вонголы пленил ее сознание и сердце, теперь мучая ее, терзая, издеваясь, сам того не зная. - У меня в комнате, - только сейчас ответила она, поняв, что между ними снова воцарилось молчание. Господи, почему ей приспичило в голову влюбиться именно в этого мужчину, который обходился со всеми весьма жестоким образом, но ее так к нему тянуло, словно в его кармане был спрятан очень сильный магнит. - Прошу прощения, что не отдала его сразу. Пришлось постирать. Я поскользнулась на лестнице. Кто-то разбил вчера цветочный горшок, - Ева смущенно отвела глаза в сторону, не в силах больше выносить слишком будоражащий сознание взгляд. Кёя на это лишь хмыкнул, тем самым говоря, что он удовлетворен ее ответом. - Вам он нужен сейчас? - Да, - его холодный голос словно разрезал недавно снова воцарившееся неловкое молчание. Они стояли друг на против друга и между ними будно была недосказанность. Словно оба хотели о чем-то поговорить, но не могли найти подходящих слов. Браун, смутившись, повела мужчину за собой, чтобы отдать то, что ему принадлежит. Идти долго не пришлось, но всю дорогу они хранили гнетущее молчание. Брюнет шел за ней, не отставая, прожигая своим взглядом ее тонкую фигуру. Ева чувствовала кожей, что его темные глаза смотрят на нее, изучают, оценивают, и волнение растеклось по ее телу, сворачиваясь небольшим комком внизу живота. Жарко. И невыносимо. Браун, чувствуя, как ее щеки начинают гореть, вбежала в свою комнату и схватила вешалку, на которой висел пиджак, и протянула мужчине, снова встречаясь с ним взглядом. Она молилась, чтобы она осталась на месте и не смела приближаться к нему, она молилась, чтобы ее тело не поддалось желанию и не прильнуло к его, обхватывая его торс руками. Голубые глаза смотрели на него с мольбой поскорее уйти, скрыться и больше не появляться. Они с большим желанием всматривались в его черные, стремясь что-то разглядеть в них, но в ответ они лишь только издевательски смеялись и блестели. Губы мужчины изогнулись в улыбке. - Кстати, - его голос сделался еще более низким, даже, можно сказать, слишком инт