исчезнувшего с неба солнца. Эх, все-таки не зря Браун пригодились годы посещаемости в студию живописи! Девушка словно парила над полом, погружаясь в свой мир спокойствия. Она была самой настоящей мечтательницей, воплощая свои новые идеи в жизнь. Пусть она и хирург, но каждый человек хочет найти себя в искусстве, поучиться рисовать, петь, танцевать или лепить из глины посуду... Ева считала это в порядке вещей, поэтому совершенно не заботилась о мнении других людей. Самое главное, чтобы ей эти занятия нравились. Небольшой кусочек неба начал вырисовываться на широкой стене, а сама девушка перешла на запечатление тонких веток дуба, листья которого были пушистыми, совсем зелеными с небольшими прорезями и изгибами. Тишину комнаты нарушал девичий голос, который пел совершенно незамысловатую мелодию, чтобы еще больше углубиться в этот чудесный процесс создания картины природы. Ничто не отвлекало Браун от процесса. Ни пение птиц за окном, ни легкий ветерок, который заполонил собой все пространство, ни даже требовательный стук в дверь. Она громко и четко воскликнула одно лишь слово «Войдите», так и не отрываясь от своего занятия. Глаза не обращали внимания, что ее джинсовые шорты в некоторых местах были измазаны краской, а состояние футболки и вовсе было плачевным, но Ева, сосредоточенно высунув язык, не отрывалась от своего дела. Совсем тихие шаги даже никак не могли повлиять на атмосферу, царившую в комнате. Нет, никто не сможет вот так просто напугать увлеченно рисующую девушку. Никто. - Эй, - прервал девичье пение холодный голос, заставляя девушку вздрогнуть и чуть не упасть с подъема. Она не ожидала, что кто-то вообще зайдет к ней, тем более Хибари Кёя. Браун, вцепившись руками в палитру, развернулась к мужчине лицом, а затем поймала его заинтересованный взгляд, направленный на нее. Опять это напряжение между ними... Оно мешало прийти в себя после легкого испуга, мешало сосредоточиться на разговоре, заставляя голубые глаза смотреть то на его лицо, то на его открытую шею. Выглядел сегодня хранитель облака не так официально, как прежде: черные брюки, накинутый на плечи легкий плащ и никакого галстука - лишь расстегнутая на несколько пуговиц белая рубашка открывала вид на ключицы. Этот образ еще больше манил Еву, заставлял дыхание замереть, а сердце забиться в бешенном темпе. - Где мой пиджак? - глаза Хибари были темными. «Это наверняка от гнева...», - подумала про себя девушка, потонув в их глубине, не в силах сдержать шумного выдоха. Как же этот мужчина заставлял ее сердце трепетать! Браун поняла, что хранитель облака Вонголы пленил ее сознание и сердце, теперь мучая ее, терзая, издеваясь, сам того не зная. - У меня в комнате, - только сейчас ответила она, поняв, что между ними снова воцарилось молчание. Господи, почему ей приспичило в голову влюбиться именно в этого мужчину, который обходился со всеми весьма жестоким образом, но ее так к нему тянуло, словно в его кармане был спрятан очень сильный магнит. - Прошу прощения, что не отдала его сразу. Пришлось постирать. Я поскользнулась на лестнице. Кто-то разбил вчера цветочный горшок, - Ева смущенно отвела глаза в сторону, не в силах больше выносить слишком будоражащий сознание взгляд. Кёя на это лишь хмыкнул, тем самым говоря, что он удовлетворен ее ответом. - Вам он нужен сейчас? - Да, - его холодный голос словно разрезал недавно снова воцарившееся неловкое молчание. Они стояли друг на против друга и между ними будно была недосказанность. Словно оба хотели о чем-то поговорить, но не могли найти подходящих слов. Браун, смутившись, повела мужчину за собой, чтобы отдать то, что ему принадлежит. Идти долго не пришлось, но всю дорогу они хранили гнетущее молчание. Брюнет шел за ней, не отставая, прожигая своим взглядом ее тонкую фигуру. Ева чувствовала кожей, что его темные глаза смотрят на нее, изучают, оценивают, и волнение растеклось по ее телу, сворачиваясь небольшим комком внизу живота. Жарко. И невыносимо. Браун, чувствуя, как ее щеки начинают гореть, вбежала в свою комнату и схватила вешалку, на которой висел пиджак, и протянула мужчине, снова встречаясь с ним взглядом. Она молилась, чтобы она осталась на месте и не смела приближаться к нему, она молилась, чтобы ее тело не поддалось желанию и не прильнуло к его, обхватывая его торс руками. Голубые глаза смотрели на него с мольбой поскорее уйти, скрыться и больше не появляться. Они с большим желанием всматривались в его черные, стремясь что-то разглядеть в них, но в ответ они лишь только издевательски смеялись и блестели. Губы мужчины изогнулись в улыбке. - Кстати, - его голос сделался еще более низким, даже, можно сказать, слишком интимным, заставляя Еву изнывать от желания. Он слегка приблизился, обхватив двумя пальцами ее подбородок и поднял ее голову верх, чтобы она смотрела только на него, чтобы ее лицо было совсем близко, а мужское горячее дыхание обжигало ее губы и скулы. Это было так возбуждающе и соблазнительно, что Хибари издал тихий рык, сдерживая свои желания. - Ты книгу забыла, - его широкая улыбка, темные глаза, сверкающие дьявольским огнем... Боже! Что он только что сказал? Ева не знала, как реагировать, как себя вести теперь в обществе этого Демона. Он издевался над ней, заставил щеки и уши заалеть, а глаза и вовсе наполниться слезами. Нет, не плакать! Нельзя! Как же стыдно! Браун хотелось расплакаться, чтобы облегчить свои страдания. Поистине жестокий человек. Наглый, невоспитанный, педантичный, нахальный и самовлюбленный... Лицо хранителя облака выражало удовлетворение. Его глаза не отрывались от ее лица, тем самым вызывая еще больший стыд. Да. Он заставил ее покраснеть. Он жадно наблюдал, как она прикусывает губу, чтобы просто не вскрикнуть, как она закрывает свое лицо руками, пытаясь прийти в себя. Браун осознала, какую ошибку совершила, осознала, что вчера, спеша скорее достирать этот злополучный пиджак, чтобы встретиться с Киоко, она оставила книгу с компрометирующим названием около раковины. «Неужели это он ее нашел?», - пронеслась со скоростью света мысль в голове Евы, заставляя ее лицо сделаться еще более пунцовым, чем прежде. С губ Демона Вонголы сорвался тихий смешок. - Ох, прошу Вас, не смейтесь! - воскликнула в ответ девушка, не в силах скрыть от мужчины свое раскрасневшееся лицо. В голову ударило неукротимое желание стукнуть кулаком по его темноволосой макушке, чтобы он прекратил насмехаться. - И вообще... Отдайте книгу. Воцарилось молчание. Хибари Кёя стоял к Еве лицом, всматриваясь в ее голубые глаза. Поистине забавный зверек. Щеки девушки продолжали пылать, взгляд бегал по комнате, чтобы не смотреть в смеющиеся темные глаза, которые казались сейчас еще более привлекательными. Она замерла, не в силах смотреть на мужчину, а сердце продолжало сжиматься в ожидании дальнейшего ответа Хибари. - Нет, - исчерпывающий ответ. В его стиле. Браун, будто проснулась после долгого забвения, воспряла ото сна и внутри нее начала зарождаться самая настоящая злость. Ее глаза потемнели, сделались темно-голубыми, такими же прекрасными, как и до этого, губы сжались в одну тонкую линию, будто сдерживая свою хозяйку от необдуманных слов, румянец с щек постепенно начал исчезать, а вместо него появилась привычная бледность мягкой на ощупь кожи. Кулаки сжаты, голова слегка приподнята, шея вытянута, тело само по себе напряжено - Ева злилась на Хибари. Очень сильно злилась. - Ах вот, значит, как! Сначала приходите ко мне, заставляете сгорать от стыда, а затем говорите, что не отдадите мне книгу? Да Вы невозможны!.. - воскликнула девушка, разводя руками. - Небось, сами заинтересовались содержанием? А Вы еще больший извращенец... - Чем кто? - заинтересованно спросил Хибари, надвигаясь на нее, словно хищник на маленькую беззащитную жертву. Ева начала пятиться назад, к стене, не в силах стоять на месте. Хотелось сохранить это жалкое расстояние между телами, чтобы остаться защищенной несмотря на устремленный на нее взгляд. Она хотела исчезнуть, провалиться сквозь пол, чтобы не быть сейчас буквально загнанной в угол. Почему колени дрожат? Почему руки не слушаются? Почему губы подрагивают от нервного напряжения, а глаза уставились на надвигающегося на нее хранителя облака Вонголы? Браун знала ответы на все эти вопросы, но боялась их озвучить у себя в голове. Она почувствовала спиной холод стены, как жесткая поверхность буквально впилась в ее лопатки, причиняя боль, но девушка буквально хотела пройти сквозь прочный бетон, чтобы быть на безопасном расстоянии от темной высокой фигуры. Ева нашла в себе остатки смелости, запрокинув голову и взглянув в темные раскосые глаза. Она хотела найти там ответы. Какие? Хоть какие-нибудь. Почему он играет с ней, словно кот с мышкой: сначала дает ей небольшую фору, затем пытается догнать, а потом загоняет в угол, принимаясь терзать мягкую плоть? Это было просто невыносимо. - Я поражен. - добавил он с ухмылкой, но потом, неожиданно, его лицо сделалось таким же холодным и жестоким, как обычно, - Будешь читать такого рода литературу - запру в этой комнате. - Да что Вы себе позволяете! Я Вам не рабыня Изаура! - воскликнула от негодования Ева, возмущенно нахмурившись. Мужчина, хмыкнув, вырвал из девичьих рук висевший на вешалке пиджак, быстро вышел из комнаты, скрывшись за поворотом и оставляя девушку стоять, вжавшись в стену,