целуют его мягко, словно в ее жизни это был первый раз. Браун уже полюбила эти незабываемые мгновения, когда можно хоть минуту позволить себе все, чего так страшно желала. Ответное движение губами и что-то взорвалось внутри девушки, побуждая резко отстраниться и отскочить к стеклянной двери, закрыв лицо руками. Ева чувствовала, как ее щеки горели от смущения, как губы слегка покалывало от поцелуя. Кёя смотрел на нее, не отрываясь, а его взгляд был черным, опасным и прекрасным, но девушка всего лишь пятилась назад, к двери, чтобы сейчас же выбежать в коридор. Зачем она это сделала? Браун не знала. «Я так глупа! Глупа! Глупа! Невероятно глупа» - И? - голос у Хибари оказался хриплым и слишком низким, чтобы снова перестать Еве соображать. Спина встретилась с холодной поверхностью стеклянной двери, впиваясь в нее, заставляя зажмуриться от холода и боли. Мужчина продолжал надвигаться на нее слишком медленно, слишком волнующе, преодолевая разделяющее их ничтожное расстояние в несколько широких шагов. Браун прикрыла глаза, чувствуя кожей чужое дыхание, а затем снова взглянула на Кёю, не зная, чего он от нее ожидает. - Продолжай, раз начала. - даже для хранителя облака Воголы это вышло слишком самоуверенно, побуждая Еву изумиться сказанному. Брюнет лишь хмыкнул, будто что-то для себя решив. Раздражение разлилось по его телу ударной волной, как будто он шел драться. Он готов был разорвать ее прямо сейчас за то, что она осмелилась коснуться его губ. Снова. Теперь он не будет стоять на месте, а девчонка не убежит, как в прошлый раз. Он просто не позволит ей уйти, - Трусливый зверек. Его губы смяли девичьи уста в требовательном поцелуе, пробуя их на упругость. Девушка лишь резко втянула ртом воздух, а затем просто поддалась жесткому напору Хибари, чувствуя, как возбуждение горячей лавой течет по ее телу. Этот поцелуй был куда более требовательным, страстным, а мужчина через него готов был съесть девушку, вкусить ее губы по-настоящему, бешено, будто голодный дикий зверь, пробуя их на вкус. С горла Евы вырвался полустон, таким образом бросая вызов голодному хищнику. Она подалась ему на встречу, обнимая за плечи, и прижалась к его телу, не в силах что-либо делать еще, кроме как послушно целовать в ответ. Это пытка. Да. Губы Хибари несли за собой настоящий электрический ток, передавая его Браун через движения. Она боялась пошевелиться, чтобы испортить это мгновение, боялась сделать что-то не так, чтобы настроение мужчины вновь не испортилось. Дыхание сбилось, сделалось слишком резким и громким, в перерывах между поцелуями Ева позволяла себе со стоном нервно выдыхать, тем самым распаляя брюнета все больше и больше, а он снова обхватывал одной рукой ее нижнюю челюсть и остервенело впивался в губы, завладевая ими, как полноправный хозяин. Иногда он в раздражении кусал их, слегка оттягивал, одновременно смотря в большие голубые глаза, посылая импульс, одну лишь молнию, заставляя Браун запрокидывать голову. Казалось, что Кёя просто потерял голову от этой близости, стараясь выпить девушку без остатка. И он пил ее, смакуя этот поцелуй, пробуя ее губы, и их манящая сладость оставалась, как одно лишь прикосновение, на языке. Но потом оно исчезало, а Хибари снова пытался его поймать и запомнить. Прикосновения языка обжигали, заставляли вдохнуть воздух ртом, а затем позволить углубить поцелуй, еще сильнее прижимаясь к телу. Еве казалось, что она не сможет своими маленькими ручками обхватить его широкие плечи, казалось, что вот сейчас от нее просто не останется ничего, так как тело изнывало от наслаждения и желания. Она словно была в бреду, стараясь передать Кёе, насколько сильно ей нравятся его прикосновения. Его ладони, пройдясь по линии тонкой талии, легли на спину, заставляя кожу буквально гореть от пламени его прикосновений. Ева чуть не задохнулась, когда его губы плавно перешли на шею, мокро целуя кожу. Девушке не оставалось ничего, кроме как выгибаться навстречу ласкам и подставлять шею, а затем каждый раз, когда язык касался кожи, закатывать глаза. Она чувствовала, будто в ее тело ввели мощный наркотик, который действовал на нее безотказно. Ей лишь приходилось вздыхать и резко выдыхать, когда поцелуи казались уже чересчур возбуждающими. Хибари, не найдя больше никакого действенного способа, чтобы она не дурманила его своим тихим дыханием, снова припал к ее устам, на этот раз еще более агрессивно, припечатывая Еву к стене. Пальцы правой руки нащупали маленькую шпильку в прическе и вытащили, из-за чего белые вьющиеся локоны водопадом спали на плечи, а Кёя тут же зарылся в них, вдыхая их запах. Эта девушка.Она производила на него странное впечатление, будто в него вкололи лошадиную дозу афродизиака, и теперь он, как изголодавшийся по женскому телу хищник, измывается над своей жертвой, прикусывая кожу, а затем, будто извиняясь, ласкал место укуса языком. Ладони Браун уперлись в его плечи слишком соблазнительно. Хибари должен был забыться в ее запахе и теле, наслаждаясь этими манящими мягкими губами, которые целовать было одно сплошное удовольствие. Он понял, что сорвался. Не смог сдержать себя в руках. Она во всем виновата. Это ее поцелуй заставил потерять голову и первый раз в жизни довериться своим чувствам. Снова этот томный вздох. Черт. Ее голос был восхитительным. Хотелось слышать его гораздо чаще и, желательно, громче... Хибари ощущал себя еще пятнадцатилетним мальчишкой, который не мог контролировать свои рвущиеся наружу чувства. Ева, вся такая притягательная, нежная, которая никому не принадлежит. Только самой себе. Это Хибари в ней и нравилось. Она - девушка, которая не стремится к чувствам, не стремится подороже себя продать, вместо того, чтобы самой работать, смелая и слишком соблазнительная сейчас, чтобы просто стоять и сдерживать себя от порыва истерзать ее губы, искусать, чтобы на коже красовались ранки от его зубов, чтобы кровь стекала по ее подбородку, а он бы с хищной улыбкой слизнул ее. Она просит его языком своего выгибающегося навстречу рукам тела. А Кёя не в состоянии оторваться от ее притягательных губ. Она слишком податлива и беспомощна, плотно прижата его телом к стене. Браун ощущала, как мужские губы буквально впиваются в нее, не хотят отпускать. А стоит ли вообще пощадить эту девчонку за дерзость? Нет. И не подумает. Так даже интереснее - наблюдать, как ее потемневшие от желания голубые глаза смотрят в его черные, ощущать, как губы сминают друг друга, смыкаются, переплетаются, повторяя эту комбинацию движений все снова и снова. Гнев продолжал расплываться по венам, артериям, заставляя брюнета порыкивать. Разум не хотел уступать обыкновенному желанию, сдавливал голову, как будто останавливая. Хибари желал убить эту девчонку. Сдавить ее шею своими пальцами, ощутить, как еще под кожей бьется пульс, а затем уничтожить, разбить, избавиться от желания истерзать нежные уста. Они не должны этого делать. Он не может позволить себе. Ева почувствовала, как мужские руки резко оттолкнули ее, из-за чего она сильно ударилась о дверь. Тупая боль расползлась по телу, вырывая с уст шип. Черные глаза снова смотрели холодно, как и до этого. Даже хуже. Нет. Только не это. Девушка просто не выдержит. Кулак со всей силы ударил стекло прямо возле ее лица, оставляя на нем трещину. Браун даже не вскрикнула. Она просто смотрела на Демона Вонголы, не мигая, ожидая, когда он скажет что-то обидное и убивающее ее моральный дух. Но в воздухе продолжало витать лишь молчание. Темная фигура Хибари отстранилась и как будто отдалилась, не смея снова сокращать расстояния. Темные глаза больше не смотрели на нее. Они буравили синее, покрытое звездами, небо. Мир словно потускнел в его взгляде. - Уходи, - прохрипели холодно, не выражая ничего, кроме безразличия. И Ева послушно ушла, давясь слезами, так как ее душа страдала от глубоких ран, нанесенных этим мужчиной. Необходимо забыть. Забыть все и жить дальше. Но получится ли у нее это? Или она так и останется влюбленной в Хибари Кёю, страдая от одиночества? Ужасно. Слишком горько. Губы горели от его прикосновений, а слезы скатывались по щекам к подбородку, собираясь в одну большую каплю, которая от движения тут же исчезла в белом шифоне юбки. Почему девичьей натуре суждено страдать? Почему она позволила себе снова прикоснуться к нему, даже не уговаривая себя остановиться? Не могла. Просто не могла этого сделать. Она оставила Хибари одного. А он, так и остался стоять с холодным взглядом, устремленным прямиком в небо. Необходимо было подумать. Именно. Унять раздражение, возбуждение, гнев. Необходимо было подумать. А самое главное, необходимо разобраться в себе... Черные глаза, пылающие фиолетовым пламенем, посмотрели на блестящую в полумраке шпильку, которая лежала на широкой ладони.