Ева хотела вернуться обратно к нему. Туда, где луна светила настолько ярко, что слипались глаза от холодного освещения, где весело стрекотали сверчки, и где напротив нее стоял он. Совсем близко. Такой высокий, притягательный, а его образ говорил всем в округе: «Не приближайтесь ко мне, безмозглые травоядные, а то забью до смерти!». Зачем Ева хотела вернуться на балкон? Чтобы забыться в мужских руках? Чтобы принять, наконец, какое-то решение и начать двигаться дальше, оставив все чувства позади? Или, может, чтобы снова вкусить тот миг, когда его ладонь была на лебединой шее, чтобы он мог с упоением терзать ее губы, выдыхая прямо в ее рот? Браун хотелось ударить его. Просто вспомнить все приемы, которые она успела изучить, живя у Алессы, а затем съездить по его холодной, ничего не выражающей физиономии. Почему-то девушке казалось, что если она его встретит в последующие дни, то именно это и сделает, совершенно не подумав о последствиях. Да, так она и сделает. «Уходи». Последняя фраза, слетевшая с его уст. Неужели ему было совершенно все равно? Да нет, быть такого не может. В глубине души Ева понимала, что лишь этими мыслями пытается успокоить себя, дает ложную надежду, которая, потом, все равно не оправдается. И что тогда она будет делать? Наверняка она просто не выдержит этого давления. Если сейчас девушка чувствовала себя раздавленной, то что она будет чувствовать потом? Боль? Да. Желание уехать поскорее из Италии в свою родную Англию? Конечно. Будет страдать? Естественно. А будет ли она жить дальше? Последний вопрос Ева оставила без ответа, но подсознательно уже знала его. Не было страха неизвестности. Браун словно сейчас почувствовала себя девушкой-провидицей, которая видела свое будущее наперед. Оно пугало и отталкивало одновременно. Девушка хотела попробовать изменить что-то в своей жизни: уйти с работы и начать снова учиться, заниматься чем-то другим... Вот только каким образом она сможет получать деньги? Совмещать приятное с нужным? Или, может быть, стоило поискать новых друзей, заняться спортом, попробовать прыгнуть с парашютом. Необходимо было сделать уже что-нибудь, чтобы отвлечься, изменить свое внутреннее «Я»! Темнота перед глазами сгущалась, лишь блеклый свет луны пробивался через окна, освещая путь к комнате. Мутный туман царил в глазах, мешая видеть. Все из-за слез. Они во всем виноваты. Ева бежала со всех ног прочь от балкона, где только недавно она танцевала с человеком, который был ей ненавистен своим холодом и сдержанностью. Хотя, смотря с какой стороны посмотреть на это... Когда он прижимал ее к стене, Браун не могла сказать, что он был сдержан. Скорее слишком разгорячен, нетерпелив и страстен. Нет, больше никаких мыслей о нем! Не сейчас! Горечь буквально разъедала душу! Браун старалась не думать ни о чем, чтобы привести себя в чувства, но ненавистная боль в груди напоминала себе каждый раз, когда свет луны попадал в глаза, напоминая о произошедшем слишком навязчиво. Интересно, почему до сих пор девушке никто не повстречался по дороге? Наверняка праздник еще продолжался, танцы были в самом разгаре, а Евы там не было. Слава Богу, что сейчас ее никто не видел, такую раскрасневшуюся, зареванную и взъерошенную. Хотелось забрать свои волосы обратно в пучок, чтобы чувствовать себя более защищенной от общества, но под рукой не было никакой заколки. Хотелось закричать от бессилия, ударить кулаком в стену с такой силы, чтобы отвлечься от тех ощущений, которые преследовали Браун сейчас. Нет! Зачем она его поцеловала? Если бы не этот порыв, могло бы сейчас все сложиться иначе! Иначе. Иначе. Иначе. Иначе. Слово эхом раздалось в голове. Ева громко всхлипнула. Ее голос был поистине жалким и ничтожным до такой степени, что девушка буквально почувствовала отвращение к себе. Почему она нарушила обещание, данное когда-то самой себе? Она помнила тот день, когда произошел разрыв с человеком, которого любила. Ох, Джеймс... Он был прекрасен во всех отношениях. Улыбчивый, темноволосый, карие глаза искрились уверенностью и желанием всего добиться. Но после трех лет совместной жизни между ними будто появилась пропасть. И Ева не знала, почему именно она образовалась. Джеймс поднимался по карьерной лестнице, допоздна засиживаясь в офисе, сама Браун с головой ныряла в работу, набираясь опыта в медицине. Только она не знала, насколько далеко это зайдет. Перед ее глазами до сих пор стоял тот момент, когда ее любимый и единственный Джеймс с упоением целовал другую. Он бросил ее, как ненужную вещь, сломанную куклу. Влюбился в другую, которая по всем параметрам превосходила Еву. И она смерилась с тем фактом, что ею воспользовались, и продолжила жить дальше, с головой погрузившись в работу. Браун нагружала себя так, чтобы любые мысли о разрыве даже не посмели лезть в ее светлую голову. Спасали бесконечные звонки Алессы. Подруга отвлекала от тревоги, успокаивала и всеми фибрами души поддерживала, иногда рассказывая что-то смешное из своей жизни. И Ева расслаблялась, ей становилось с каждым днем легче, но теперь... Она не могла все рассказать своей подруге. Нет!Слишком стыдно и ужасно, чтобы делиться такими мыслями с кем-то! Девушка призналась себе, что она не хочет что-то говорить Косте, даже если та будет всерьез угрожать расправой. Наверняка она не поверит в то, что Ева Оливия Браун влюбилась в самого неприступного и холодного человека, который только существовал на белом свете. С этими мыслями девушка вбежала в свою комнату и громко хлопнула дверью. Ее тело рухнуло вниз, на пол, а слезы так и полились сами из глаз. Грудь сковали безудержные рыдания, а в сердце были лишь злость и обида. Не хотелось больше ничего: ни гулять по саду, ни с кем-либо разговаривать, ни танцевать, ни засиживаться допоздна в библиотеке. Может быть, стоит уже забыть про эту влюбленность и лучше заняться работой? Ева сжала ткань платья между пальцев, стараясь оставить на ней мятые следы. Желательно чтобы они больше никогда не разгладились. С ужасным настроением девушка стянула с себя легкую ткань и отбросила ее, будто ненужную вещь. В одном нижнем белье она предстала перед зеркалом, смотря на свое отражение тусклым взглядом. Голубые глаза не светились на этот раз чем-то неизведанным, будто огонек в них исчез навсегда, испарился при дуновении ветерка. Лунные лучи проскальзывали в комнату, падая на обнаженную кожу. Ева пыталась встретиться со своим страхом лицом к лицу, смотря на свое отражение, как на что-то чужое. Еще никогда она не рассматривала себя вот так, будто она - это не она, а кто-то другой. Бледная кожа в полумраке комнаты выглядела еще более болезненной и безжизненной, но вздымающаяся грудь давала понять, что тело продолжает жить. Из окна дунул прохладный ветер, невесомо целуя кожу, заставляя Браун поежиться. Растрепанные от бега и грубых прикосновений мужчины волосы были слегка взлохмачены, глаза покраснели от слез, губы распухли, будто их пытались искусать, истязать до крови. Голубые глаза без особого интереса спустились ниже, рассматривая лебединую шею, худые плечи, выпирающие ключицы, затем остановились на аккуратной груди, которая была скрыта за кружевным бюстгальтером. Что с ней не так? Почему она отпугивает людей? Ева хмыкнула и отвернулась от зеркала. Луна, которая до этого ярко освещала ночной сад, скрылась за темными клубами туч, заставляя жизнь в Италии потухнуть до утра. Браун уселась на подоконник, подставляя свое лицо прохладному ветру. Светлый легкий занавес иногда щекотал лицо, аккуратно обводил его контур, а затем накрывал тело целиком, окутывая своей полу-прозрачной дымкой. Ева сидела около окна с мыслью, что в ее жизни идет длиннющая черная полоса, которой не суждено никогда закончится. Измена любимого мужчины, последующее одиночество, неожиданное столкновение с мафией, бесконечные погони, нежданная влюбленность, а затем постоянная мука... Браун с усмешкой на губах отметила, что дальнейшие события в ее жизни будут развиваться еще ужаснее. Грянул гром. Этот гул в ушах заставил Браун отвлечься, посмотреть в темноту сада и наблюдать, как и без того серый асфальт становится темным от разбивающихся о него капель дождя. Не хотелось никого видеть. Совершенно. Будто теперь Ева превратилась в некрасивое темное чучело с горящими злобными глазами, каря себя за оплошность и открытость. Необходимо вернуть свое былое душевное равновесие. Только как? Восстановление всегда долгое и мучительное, и еще не известно, сможет ли девушка перенести его во второй раз. Или она все драматизирует? В голове зародилась назойливая надежда, что Хибари просто не привык чувствовать что-то еще, кроме как жажды кровавых сражений. А вдруг это правда! Ха, самый настоящий вздор! Браун горько усмехнулась и снова всхлипнула, протягивая ладонь на встречу холодным каплям дождя. Ева злилась на себя. Она хотела заглушить этот гнев с помощью холодной воды. Необходимо было отрезвить свой разум, выкинуть из головы Хибари Кёю, как что