медицине. Только она не знала, насколько далеко это зайдет. Перед ее глазами до сих пор стоял тот момент, когда ее любимый и единственный Джеймс с упоением целовал другую. Он бросил ее, как ненужную вещь, сломанную куклу. Влюбился в другую, которая по всем параметрам превосходила Еву. И она смерилась с тем фактом, что ею воспользовались, и продолжила жить дальше, с головой погрузившись в работу. Браун нагружала себя так, чтобы любые мысли о разрыве даже не посмели лезть в ее светлую голову. Спасали бесконечные звонки Алессы. Подруга отвлекала от тревоги, успокаивала и всеми фибрами души поддерживала, иногда рассказывая что-то смешное из своей жизни. И Ева расслаблялась, ей становилось с каждым днем легче, но теперь... Она не могла все рассказать своей подруге. Нет!Слишком стыдно и ужасно, чтобы делиться такими мыслями с кем-то! Девушка призналась себе, что она не хочет что-то говорить Косте, даже если та будет всерьез угрожать расправой. Наверняка она не поверит в то, что Ева Оливия Браун влюбилась в самого неприступного и холодного человека, который только существовал на белом свете. С этими мыслями девушка вбежала в свою комнату и громко хлопнула дверью. Ее тело рухнуло вниз, на пол, а слезы так и полились сами из глаз. Грудь сковали безудержные рыдания, а в сердце были лишь злость и обида. Не хотелось больше ничего: ни гулять по саду, ни с кем-либо разговаривать, ни танцевать, ни засиживаться допоздна в библиотеке. Может быть, стоит уже забыть про эту влюбленность и лучше заняться работой? Ева сжала ткань платья между пальцев, стараясь оставить на ней мятые следы. Желательно чтобы они больше никогда не разгладились. С ужасным настроением девушка стянула с себя легкую ткань и отбросила ее, будто ненужную вещь. В одном нижнем белье она предстала перед зеркалом, смотря на свое отражение тусклым взглядом. Голубые глаза не светились на этот раз чем-то неизведанным, будто огонек в них исчез навсегда, испарился при дуновении ветерка. Лунные лучи проскальзывали в комнату, падая на обнаженную кожу. Ева пыталась встретиться со своим страхом лицом к лицу, смотря на свое отражение, как на что-то чужое. Еще никогда она не рассматривала себя вот так, будто она - это не она, а кто-то другой. Бледная кожа в полумраке комнаты выглядела еще более болезненной и безжизненной, но вздымающаяся грудь давала понять, что тело продолжает жить. Из окна дунул прохладный ветер, невесомо целуя кожу, заставляя Браун поежиться. Растрепанные от бега и грубых прикосновений мужчины волосы были слегка взлохмачены, глаза покраснели от слез, губы распухли, будто их пытались искусать, истязать до крови. Голубые глаза без особого интереса спустились ниже, рассматривая лебединую шею, худые плечи, выпирающие ключицы, затем остановились на аккуратной груди, которая была скрыта за кружевным бюстгальтером. Что с ней не так? Почему она отпугивает людей? Ева хмыкнула и отвернулась от зеркала. Луна, которая до этого ярко освещала ночной сад, скрылась за темными клубами туч, заставляя жизнь в Италии потухнуть до утра. Браун уселась на подоконник, подставляя свое лицо прохладному ветру. Светлый легкий занавес иногда щекотал лицо, аккуратно обводил его контур, а затем накрывал тело целиком, окутывая своей полу-прозрачной дымкой. Ева сидела около окна с мыслью, что в ее жизни идет длиннющая черная полоса, которой не суждено никогда закончится. Измена любимого мужчины, последующее одиночество, неожиданное столкновение с мафией, бесконечные погони, нежданная влюбленность, а затем постоянная мука... Браун с усмешкой на губах отметила, что дальнейшие события в ее жизни будут развиваться еще ужаснее. Грянул гром. Этот гул в ушах заставил Браун отвлечься, посмотреть в темноту сада и наблюдать, как и без того серый асфальт становится темным от разбивающихся о него капель дождя. Не хотелось никого видеть. Совершенно. Будто теперь Ева превратилась в некрасивое темное чучело с горящими злобными глазами, каря себя за оплошность и открытость. Необходимо вернуть свое былое душевное равновесие. Только как? Восстановление всегда долгое и мучительное, и еще не известно, сможет ли девушка перенести его во второй раз. Или она все драматизирует? В голове зародилась назойливая надежда, что Хибари просто не привык чувствовать что-то еще, кроме как жажды кровавых сражений. А вдруг это правда! Ха, самый настоящий вздор! Браун горько усмехнулась и снова всхлипнула, протягивая ладонь на встречу холодным каплям дождя. Ева злилась на себя. Она хотела заглушить этот гнев с помощью холодной воды. Необходимо было отрезвить свой разум, выкинуть из головы Хибари Кёю, как что-то ненужное, и продолжить жить дальше. Без него. Без его насмешек. Без его мании смотреть холодно и высокомерно. Нет! Она не может этого себе позволить! Вот что за самоуверенный идиот! Тонкие пальцы зарылись в волосы и схватили их так яростно, чуть ли не пытаясь вырвать их с корнем от отчаяния. Слезы градом полились из глаз, оставляя после себя соленый привкус на губах, который Ева тут же слизнула. Казалось, что время остановилось, а девушка сидела в одном нижнем белье у окна, скрючившись, как забитый подросток, рыдая, словно ей не двадцать пять, а всего лишь десять. Она размазала влагу по лицу, пытаясь остановить слезы, но плачь не хотел прекращаться. Из груди вырывался тихий вой, способный заставить замереть в ужасе. - Ева? - послышалось за дверью, а затем раздался настойчивый стук. Девушка даже не отреагировала на оклик, продолжив рыдать. Что это? Первый раз в жизни ей было все равно, что ее увидят в таком неподобающем виде. Идиотка. Она самая настоящая идиотка, которая не способна справиться со своими эмоциями. И это она врач-травматолог? И это та Ева Оливия Браун, которая готова была самолично отправиться в царство мертвых, чтобы вернуть пациента к жизни? - Ева, ты слышишь меня? Ты там? - снова раздался за дверью обеспокоенный голос Алессы. Девушка молчала, продолжая всхлипывать. Как же она низко пала? Как же она так умудрилась? Дверь приоткрылась, впуская внутрь затаившую дыхание подругу. Коста шла бесшумно, наблюдая, как немного худощавое тельце скрючилось на подоконнике и дергалось в бесшумных всхлипах, боясь выдавить из себя какой-то лишний звук. Золотые глаза брюнетки наполнились ни с чем не спутанным ужасом и беспокойством, а рука дотронулась до белых шелковистых волос, мягко и успокаивающе поглаживая. - Dio, моя дорогая, что случилось? - Алесса, не дожидаясь ответной реакции своей подруги, пылко обняла ее, прижав к своей круди. - Нет, даже не проси меня рассказать! Это ужасно! - воскликнула сквозь слезы Ева, уткнувшись носом в колени. - Ну, если кто-то тебя довел до такого состояния, то я обязана знать, кого бить... - недовольно протянула в ответ брюнетка, поцеловав Браун в белесую макушку, успокаивая ее легкими поглаживаниями. Несколько минут девушки молчали, погруженные в свои мысли. Ева постепенно начала успокаиваться и приходить в себя после неожиданного выплеска эмоций. - Да пойми ты, наконец, что дальше этих стен твой рассказ никак не просочиться! Выкладывай свою государственную тайну, которую ты все это время от меня скрывала! Это как-то связано с Рокудо Мукуро? Если да, то пусть даже и не пытается вымести меня из своей комнаты, так как я буду абсолютно непобедимой и кровожадной, как Занзас между периодами алкоголизма. Ева перевела дыхание, пытаясь выровнять свое бешенное сердцебиение. Губы изогнулись в грустной улыбке. Алесса. Она такая хорошая, такая сильная и веселая... С ней всегда было хорошо, а ее бесконечные шуточки заставляли воспрять духом. Как бы она была без нее? Ведь именно подруга утешала Еву тогда, когда Джеймс ушел от нее, поддерживала, успокаивала, говорила, что все наладиться, и девушка в это действительно верила. Нет, надо довериться, все рассказать, поделиться, ведь перед ней стояла Коста, способная всегда дать совет, пусть даже Еве он и не понравится. - Я влюбилась в Хибари Кёю, - быстро протараторила, как на одном дыхании, Браун, спрятав свое лицо за ладонями, чтобы скрыть предательский румянец стыда. Интересно, как это воспримет Алесса? Будет ругаться? Бегать по особняку с тесаком в поисках хранителя облака и кричать ему матные проклятия на итальянском? Да, так оно и будет. Почему-то наблюдать, как лицо подруги начинает меняться совершенно не хотелось. А вдруг, не дай Бог, Коста в обморок грохнется? - Хреново. Драка отменяется. Слишком крупная рыбка... Стоп! Что?! - воскликнула громко брюнетка, чуть ли не упав на пол, но рядом стоящая тумбочка не дала этого сделать, заставляя девушку приземлиться пятой точкой на тумбочку, сгребая все предметы на пол. Золотые глаза были просто огромными от удивления, а рот раскрылся, готовый в этот же момент закричать. - Ты влюбилась в Хибари Кёю и до сих пор молчала?! - Я не знала, как тебе об этом сказать. Это слишком сложно, тем более, для меня. Ты же прекрасно меня знаешь, что мне стыдно о таком говорить... - Ева виновато опустила глаза, чувствуя, что разговор с подругой будет не из легких. - Ну, радует тот факт, что спустя столько времени ты хоть в кого-то влюбилась и наконец-то оставила того bastardo*, - произнося это слово на итальянском, Алесса скривилась, будто в комнате стоял самый неприятный запах из всех существующих в мире, - в прошлом. Ну, так что? Из-за ч