Казалось, запах ее возбуждения распространился по комнате, а теперь они двое вдыхали его. Как же стыдно. Никогда еще Браун не испытывала ничего подобного. Никто не мог вот так просто заставить стонать, извиваться, словно кошка в период течки. Это было настолько необычно, пошло, грязно, развязно, что Еве начинало это даже нравится. Она лишь продолжала подаваться бедрами навстречу горячему рту, продолжала тонуть во тьме его глаз, продолжала стягивать на себя простыни от накатывающего на нее наслаждения. Черт возьми! Эти грубые, не лишенные звериности ласки сводили с ума. Это одновременно страшно и прекрасно. Пугающе и завораживающе. Необыкновенно. Он ласкал ее клитор, рвано выдыхая, заставляя Еву каждый раз кусать губы до крови, сдерживая крики. А Хибари на это лишь только усмехался и каждый раз выигрывал, из-за чего девушка не знала куда деться и что делать, кроме как стонать в голос, подаваясь навстречу проникающему во влагалище языку.
Ева сжимает в руках простыни. Ева рвано дышит ртом, борясь с судорогами во всем теле. Ева закатывает глаза, запрокидывая голову. Ева чувствует, как Кёя целует ее внутреннюю сторону бедра, а затем снова накрывает ртом сосредоточение ее возбуждения. Ева на грани. Ева распахивает глаза и кричит, уже не сопротивляясь предоргазменным судорогам. Ева готова порвать белые простыни от того, насколько ей хорошо. Ева выгибается навстречу ласкающему ее языку, ощущая, как мышцы начинают сокращаться, как между ног горит, зудит, приятно колит, ломит, и она просто не в силах этому противостоять. Ева чувствует слабость. Такую, что даже невозможно приподняться. Она просто откидывается на мягкие подушки, не обращая внимания на то, что ее волосы опять щекотали ее лицо. Ее тело подрагивало от недавно пережитого оргазма, глаза смотрели в потолок, а грудь часто вздымалась, выравнивая дыхание.
Кёя продолжал возвышаться над ней, наблюдая, как она начинает приходить в себя, как ее глаза опускаются с потолка снова на него, и в них не утихает то пламя, от которого можно было потерять голову. Хибари навис над ней, целуя в висок. Целует губы. Мягко. Невесомо. В то время как его руки снуют по ее телу. Ева отвечает на поцелуй. Пальцы коснулись пряжки ремня, слегка оттягивая. Мужчина спускается поцелуями ниже. Кусает тонкую кожу над ключицей. Оставляет след. Она нежно прикусывает его подбородок. Языком проводя по губам. Снова грациозно выгибается. Спускает с бедер жесткую ткань. В его черных глазах похоть. Желание. Ева чувствует его между своих ног, как он размазывает смазку по влажным складкам. Порывается вглубь. Туда, где очень горячо. Где маняще.
Его.
Хибари входит медленно, растягивает удовольствие. Браун шумно выдыхает, хватается за плечи. Больно. Непривычно. Очень долгое время Ева была без партнера. После расставания с Джеймсом она больше ни с кем не встречалась. Не хотела. Казалось, будто все мужчины абсолютно такие же, как и тот, кто предал ее. Но теперь... Она обнимала того, кого полюбила, того, кто сейчас рядом с ней, дарит ей удовольствие, поцелуи, того, кто испытывает к ней схожие чувства, но не хочет признавать этого вслух. Она видит все по его глазам. Там было желание обладать ею. Но и не только оно. Было что-то такое, чего нельзя передать словами, но Ева могла с полной уверенностью сказать, что ее чувства все-таки взаимны.
Он смотрит на нее властно. С превосходством во взгляде. За это хочется укусить, убить, сделать хоть что-то... Что и делает без чьей-либо помощи, оставляя на его коже след от зубов, который потом пройдет. За что получает шлепок. Сильный и болезненный. Отзывается на него - вскрикивает от неожиданности. Сильный толчок. Ева выгибается, обвивает его шею руками. Кея рвет на ней платье, отбрасывая его в сторону. Впивается губами в плечо, мокро целуя. Чертовски узко. Горячо. Влажно. Ева не успевает сообразить, что ее платье безнадежно испорчено. Убирает волосы назад, предоставляя доступ к шее. Хибари целует кожу, оставляя влажные дорожки после горячего языка. Выносит.
Она что-то шепчет ему в губы. Не понятно, что. Невозможно разобрать. Ноги сильнее обхватывают его бедра, спущенная грубая ткань темных брюк царапает нежную кожу, дыхание сходит на нет. Губы целуют настойчиво. Грубо. Глубоко. Языки сплетаются. И Ева стонет в его рот. Пальцы впиваются в ягодицы, приподнимая ее бедра. Меняя угол проникновения. Входя глубже. Резче. Туда, где так горячо. Туда, где влага. От его пальцев останутся синяки.