ы в эту же секунду не прикончить Браун - это она знала, но все-таки пыталась выбраться. Перед глазами все темнело, а изображение пошло кругом. Ева в исступлении закатила глаза, едва справляясь с этой агонией. Пальцы душили ее, медленно выкачивая жизнь, но тело девушки не хотело сдаваться, брыкаясь. Удар. Ее ударили по щеке. Наверняка останется синяк на коже. Нет, сейчас это не важно! Господи! Неужели все закончится именно так? В этой квартире, в этой комнате? Ева через несколько минут будет лежать на полу, не дыша, смотря своими стеклянными голубыми глазами на распахнутую входную дверь. Нет! Этого уж точно не произойдет! Девушка продолжала задыхаться, но она все-таки не собиралась признавать своего поражения, вцепившись руками в мужское предплечье, впившись ногтями в толстую загорелую кожу, сдирая верхний слой, оставляя глубокие кровоточащие царапины. Да, вот так! А теперь удар левой в живот, удар правой в самую главную мужскую часть и... Вот она - долгожданная и честно отвоеванная свобода! - Не уйдешь! - гаркнули совсем рядом, и Ева снова была прижата к стене, только теперь уже другим нападающим. Мужские руки разорвали юбку платья на две части, оставляя от нее лишь простые лохмотья от недавно красивого наряда. Браун не сдержала крика о помощи, переходя постепенно на визг. Страх сковал тело, а инстинкт самосохранения трубил тревогу, заставляя тело еще больше забрыкаться, стараясь избавиться от нежелательных прикосновений. - Ты мне за все ответишь, белая девка! - Помо...гите... - ладонь с новой силой сдавила горло, только теперь уже в два раза сильнее, не давая даже ложной надежды на спасение из этого Ада. Теперь платье было разорвано в районе груди, открывая вид на недавно скрытую часть ключиц и белые края кружевного бюстгальтера. - Мамочки! - но теперь вместо вопля вышел лишь хрип, а голубые глаза встретились с золотыми, которые были наполнены безысходностью. Алессу тоже схватили, только не так жестоко... Ева не знала, что делать дальше. Все пути к отступлению были жестко отрезаны, не оставляя шанса на спасение, на дальнейшее будущее. Браун поняла, как прожила на этом свете ничтожно мало, как сделала для других людей тоже совсем чуть-чуть, не имея ни семьи, ни детей. Это ужасно! Но ничего другого ей не осталось, как смириться со своей участью и расслабиться, чтобы наконец-таки упасть в темноту. Навсегда. Послышался шум, будто оконное стекло разбилось благодаря какому-то взрыву. Оранжевое пламя ворвалось в комнату, сметая все на своем пути. Еву отбросило вместе с несостоявшемся убийцей назад, впечатывая в стену. Все девичье тело ломило острой болью, невидимыми когтями вырывая из горла новый гортанный, хриплый крик. Браун упала на пол, не в силах подняться на ноги. Ее пробил сильный кашель и желание с жадностью вдохнуть больше воздуха, чтобы продолжить жить. Девушка старалась открыть глаза, чтобы посмотреть, что же происходит теперь. Ева слышала, как обидчики кричат, как они бегут на кого-то, чтобы напасть, но... Был какой-то еще шум. Будто кто-то рычал. Надо открыть глаза! Надо! Браун замерла. Она видела, как оранжевое пламя обволакивало Саваду Тсунаеши, только теперь он сам был другим. Его глаза стали светлее, под свет пламени, лицо более серьезным, а между бровей пролегла морщинка. На его лице красовалась самая настоящая холодная ярость, которой стало настолько трудно управлять, что мужчина не сдерживался в средствах, как победить напавших на девушек мужчин. В районе лба горел тоже огонек, только совсем небольшой, руки облачены в прочные перчатки с эмблемой Вонголы, а на его широком плече стоял маленький, с милой мордочкой, львенок, тоже обволакиваемый огнем, забавно рыча. Неужели это все взаправду? - Вы сделали ошибку, причинив этим людям боль. - голос Тсунаеши был холодным, с стальными нотками, заставляя кровь стынуть в жилах. Его образ завораживал, побуждал замереть на одном месте и не сметь отводить взгляд от него. Это был совсем другой Савада.Не улыбчивый, добрый, понимающий, заботливый, который будет волноваться. Нет, это не он. Прямо сейчас Браун видела перед собой холоднокровного мужчину, готовый разорвать обидчиков в клочья, не оставляя от них даже мокрого места, уничтожая. - Ты пожалеешь об этом, Савада! Наш босс придет за этой девкой и убьет ее, а потом и тебя заодно, потому что ты ей помогаешь. Твои близкие умрут, твоя жена умрет, все твои хранители тоже! И все из-за чего? Из-за того, что ты решил сыграть в благородного рыцаря и спасти эту белую... Тебе оно надо? Отдай нам ее и мы не тронем Вонголу. - Вы думаете, я поверю в этот бред? Вы уже заслуживаете одной смерти лишь потому, что пришли сюда. - ответил Тсунаеши, чеканя каждое слово. Хоть внешне мужчина и выглядел пугающе спокоен, но из-за пронизывающего тона можно сказать, что Дечимо был в самой настоящей ярости. Дальше Ева не видела, что происходило. Яркость пламени не давала увидеть всего того, что слышалось. Бесконечные хриплые крики, шум рушащихся предметов - все это оглушало, заставляло нахмуриться и с трудом поднять руки, чтобы закрыть уши. Ветер дул в лицо, тело болело, а щека саднила после недавнего удара по ней. Господи, почему это все происходило именно с Браун?Почему такая боль во всем теле отдавалась эхом, делая еще больнее? Это была самая настоящая мука, от которой на глазах появились слезы. Слезы от боли, которую невозможно было терпеть. Кто-то мягко, еле касаясь кожи руками, обхватил ее тело, поднимая с пола. Ева чувствовала, как Тсунаеши смотрит на нее немигающим взглядом, как наверняка сожалеет о случившемся, чувствует себя виноватым, но, самое главное то, что девушка так не думала. Она снова приоткрыла свои глаза, встречаясь все с такими же светлыми, не карими, как прежде, глазами, которые теперь смотрели не так убийственно, а с нежностью, будто успокаивая. На лбу все так же горел этот незатейливый огонек, совершенно не казавшийся опасным, как несколько секунд назад. Алесса стояла рядом с Дечимо; уставшая, порядком измотанная и зареванная, поясняя это все тем, что ей снова придется восстанавливать квартиру буквально по крупице. Савада лишь на это извинился, а его лицо опять озарила самая настоящая мягкая улыбка. Браун не могла поверить, насколько этот человек разный: одновременно добрый и жестокий, улыбчивый и серьезный, мягкий и холодный, как кусок льда, застенчивый и решительный в своих действиях. Мужчина, будто, имел раздвоение личности, вторая из которых появлялась в самый подходящий момент и уничтожала своих врагов. - Джудайме, все в порядке? - раздался голос Хаято неподалеку от окна. Интересно, как они вообще через окно попали в квартиру? Они что, летать умеют? - Да, Гокудера-кун, все обошлось. Как там внизу? - Рокудо Мукуро вместе с бейсбольным придурком и тупой коровой со всем уже разобрались, но от Хибари и торфяной бошки пока никаких вестей нет. Думаю, остальные из Змеев скоро уже будут здесь, а поэтому нам нужно как можно быстрее уходить. - Да, ты прав. Ева, вы сможете идти? - последний вопрос был явно адресован девушке, которая все это время покоилась на руках мужчины, проверяя на запястьях, может ли она двигаться. Браун лишь в ответ кивнула, так как голос ужасно охрип, а само горло саднило после сдавливающих мужских пальцев. Тсунаеши аккуратно, чтобы не навредить ей, поставил ее в вертикальное положение на пол, не переставая поддерживать. Голова тут же закружилась, заставляя пошатнуться и вцепиться в ворот черного пиджака Дечимо, чтобы не упасть. Хватка его рук стала крепче, жестче, поддерживая, не давая снова поцеловаться с полом. Несколько секунд Ева стояла в одном положении, пока головокружение не сошло на нет, а затем сделала первый шаг по направлению к своей комнате. Люцифер! Что же с ним? Где он? Первые мысли, которые тут же посетили белую головушку девушки, так это отправится на поиски своего кота. Когда она активно пыталась выбраться из жесткого захвата одного из мужчин, неподалеку доносилось кошачье рычание, а значит, Люцифер был все это время здесь. Господи! Неужели он не выжил после такого сильнейшего удара? Нет! Ева Даже не хотела об этом и думать! Нужно его найти! - Люцифер! Люцифер, где ты, мой мальчик? - голос еще был хриплым от недавнего удушья, а на шее наверняка уже красуются только что выступившие синяки, но сейчас это Браун заботило намного меньше, чем жизнь своего драгоценного животного, которое на зов хозяйки не отзывалось. В груди снова зародился страх. Нет, самый настоящий ужас. Превозмогая боль во всем теле девушка зашагала в свою комнату, чтобы попробовать найти своего белого любимого кота. Маленькая надежда вместе с болью в сердце застряла в груди, разрывая ее насквозь. - Люцифер! Ева забежала в свою комнату, в панике рыская взглядом по всей комнате в поисках белого комочка шерсти. В голове девушка начала уже представлять страшные картины, когда она найдет своего кота разорванным на части, обугленным от пламени или же со свернутой шеей. Браун было по-настоящему страшно за кота. Но в ответ на последний девичий возглас кто-то жалобно мяукнул в ответ, заставляя Еву тут же заглянуть под диван и встретиться с голубыми глазками своего питомца. - Люцифер, Боже мой! Или сюда ко мне, мой хороший! - на удивление, кот быстро послушался Браун, подаваясь ей навстречу, позволяя прижать себя к женской груди и быть расцелованным. Несколько к