Вот и все. Как я и говорил, в первую нашу встречу ничего особенного не произошло. Однако позднее меня часто посещала мысль, что и то немногое должно было заставить нас насторожиться и задуматься о том, кто такой Сарко.
— Что вы имеете в виду?
— То, что уже в ту первую нашу встречу можно было сообразить, что Сарко не являлся заурядным обитателем китайского квартала, одним из тех изворотливых подростков, которым нечего было терять и которые пытались изображать крутых перед нами, но на самом деле были самыми обычными сопляками. Он не был одним из множества желторотых мальчишек с окраин, бросавшихся сломя голову в пучину непонятно чего, или одним из кучи малолетних преступников, не имевших возможности избежать своей криминальной судьбы. Ну, как это объяснить… Однако в нем было нечто иное, сразу же бросавшееся в глаза: какая-то необыкновенная невозмутимость, холодность. И еще веселость или легкость, или безграничная уверенность в себе, будто все, чем он занимался, было обычным приятным времяпрепровождением и ничто не доставляло ему проблем.
— Так вы думали в то время? Все мы прекрасные предсказатели, когда дело касается прошлого. Вы уверены, что эти мысли приходили к вам не в ретроспективе, под влиянием того, что вам уже было известно о Сарко?
— Разумеется, подобные мысли посещали меня в ретроспективе. Ничего подобного не пришло мне в голову сразу, но в этом-то и была вся беда: ведь я мог это подумать, я должен был. Или, по крайней мере, уловить. Тогда все было бы намного проще. Для меня и для остальных.
— Но ведь ваш напарник Идальго пригрозил Сарко: вы могли бы исполнить угрозу, не позволить ему появляться в китайском квартале, чтобы он не сумел сколотить там свою банду.
— Каким образом мы могли бы помешать ему? Сарко не совершил ничего плохого, или, во всяком случае, ничего такого мы не могли доказать. Разве мы могли задержать его за то, что он пил пиво в «Ла-Фоне», курил гашиш и глотал «колеса» — за то, что делала вся шпана в китайском квартале? Мы не могли этого сделать, а если бы и могли, то это нам было ни к чему. В Жироне подобный персонаж, как Сарко, мог отправиться только в китайский квартал, и это вполне нас устраивало, поскольку там мы могли контролировать таких типов лучше, чем где-нибудь в другом месте. В результате Сарко и его банда той весной стали частью китайского квартала. Следует заметить, что они стали особой его частью, и это тоже должно было нас насторожить. В китайском квартале было полно подобной шпаны, и примерно того же возраста, но все они держались рядом со старшими, которые руководили ими, посылали на дело и вообще каким-либо образом использовали. Сарко же со своей бандой были сами по себе и никому не подчинялись. И это впоследствии, когда все стало действительно серьезно, сделало их совершенно неконтролируемыми.