Затем мы с Рекеной обменялись парой фраз — о чем-либо еще говорить не было необходимости. Сарко не явился в тюрьму из отпуска, и это означало, что если мне не удастся найти его и заставить вернуться, кампания по его освобождению провалится. Закончив разговор, я зажег свет и сел на кровати, затем, немного поразмыслив, снова взялся за телефон и позвонил Марии. Сняв трубку, она сказала, что не спит, а смотрит телевизор. Я сообщил ей новость, и она, совершенно спокойно, без малейшего удивления или тревоги заявила, что это очень странно. Они с Сарко расстались метрах в двухстах от двери тюрьмы, и тогда не было еще девяти часов. «Он сказал, что хочет немного прогуляться, прежде чем возвращаться в камеру», — объяснила Мария. Я спросил, происходило ли в эти выходные что-нибудь необычное, на что она ответила: смотря что следовало считать «необычным» — на ее взгляд скорее нужно спрашивать, происходило ли что-нибудь обычное.
Я поинтересовался, что она имеет в виду, и Мария раздраженно ответила: «То, что сказала». Не понимая причины ее раздражения, я спросил, нет ли у нее предположений, где может находиться Сарко, и Мария раздраженно заметила, чтобы я поинтересовался об этом у Тере. «Он провел выходные с Тере?» — удивился я. «Это тоже спросите у нее самой», — процедила Мария.
Мне не хотелось больше спорить и задавать вопросы, поэтому я попросил Марию никуда не уходить из дома — на тот случай, если вдруг Сарко позвонит или объявится у нее. Я стал набирать номер Тере, но передумал. Быстро поднявшись с кровати и немного приведя себя в порядок, вышел из дома, сел в машину и отправился в Виларроху. Чтобы добраться до дома Тере, мне нужно было проехать мимо церкви и миновать три улицы — безлюдные, крутые и плохо освещенные, создававшие ночью впечатление, будто ты перенесся в андалузскую деревушку шестидесятых годов. Добравшись до нужного места — двухэтажного здания, похожего на гараж или склад, я остановился, вышел и позвонил по домофону на второй этаж. Никто не ответил. Тогда я позвонил на первый этаж. Ответила Тере. Я сказал, что это я, и, не открывая мне дверь, она спросила, в чем дело. Я сообщил ей известие, полученное от начальника тюрьмы. Тере спросила, говорил ли я уже с Марией, и я сказал, что именно Мария направила меня к ней, и задал Тере вопрос, который Мария тоже велела переадресовать ей. Тере велела мне подождать. Через несколько минут она появилась на улице и, даже не поздоровавшись со мной, махнула рукой в сторону машины: «Поехали». «Куда?» — спросил я, поспешно следуя за ней. Тере была в джинсах, белой рубашке, кроссовках и с сумкой, перекинутой через плечо, как двадцать лет назад, когда мы все встречались в «Ла-Фоне», чтобы потом отправиться угонять автомобили, вырывать сумки у старушек и грабить банки на побережье. «Искать Антонио», — ответила Тере. «Ты знаешь, где он?» — удивился я. «Нет, но мы это выясним».
Подчиняясь указаниям Тере, я выехал из Виларрохи и повел машину по направлению к Ла-Фон-де-ла-Польвора. По дороге вновь задал Тере вопрос, виделась ли она с Сарко в выходные, и она покачала головой. Затем я спросил, знает ли она, где мог пропадать все это время Сарко. Тере ответила, что у нее есть на сей счет кое-какие соображения. Потом мне вспомнился наш последний разговор с начальником тюрьмы у него в кабинете, и я спросил Тере, известно ли ей, что Сарко снова начал принимать героин. «Естественно», — произнесла она. «Почему ты мне об этом ничего не сказала?» — воскликнул я. «Ничего бы не изменилось. К тому же когда я могла тебе рассказать? Мы уже несколько недель с тобой не виделись». «Это не по моей вине», — с упреком заметил я. «Не тебе рассуждать о вине, Гафитас». Я подумал, что Тере считает меня виноватым в исчезновении Сарко, и это обвинение показалось мне настолько несправедливым, что я даже не смог ничего сказать в свое оправдание. Помолчав, я вновь принялся допытываться: «Ты знаешь, где он берет героин?.» «Нет», — ответила Тере, и я почувствовал, что она лжет. У меня мелькнула мысль, не лгала ли она мне, когда говорила, что не виделась с Сарко на выходных? Не потому ли отказывалась встречаться со мной в эти дни, что находилась в это время с ним? Тере продолжила: «Вообще, в тюрьме несложно достать героин. Да и на воле тоже. Во всяком случае, для Сарко».
В конце концов мы оказались в Ла-Фон-де-ла-Польвора. Углубляясь внутрь района, я снова задал Тере вопрос: «А Мария про это знает?» «Про герыч? Делает вид, будто не знает, но на самом деле, конечно, знает. Вот только она не может делать вид, что ей неизвестно, что Сарко почти не бывает с ней на выходных, а если и появляется иногда у нее дома, то обворовывает ее. Останови здесь». Отметив, что Тере сказала «Сарко», а не «Антонио», я припарковался на неасфальтированной улице без фонарей, между двумя многоквартирными домами, абсолютно неразличимыми между собой или казавшимися таковыми в ночной темноте. Тере вышла из машины, попросив меня ждать в салоне. Я видел, как она вошла в один дом, возвышавшийся над улицей своей темной громадой с редкими освещенными окнами. Вскоре Тере снова появилась на улице и, указав мне рукой на противоположный дом, исчезла в нем, но почти сразу вышла. «Здесь ничего не знают, — сообщила она, вернувшись в машину. — Попробуем поискать в Сант- Грегори».