Глава 1. Направление
Снег пришёл сто лет назад с севера. Он погрёб под собой города, реки, плодородные пашни, леса, даже горы. Он сожрал те территории, где люди привыкли жить испокон веков, выгнал их из домов и выбросил выживать на новых территориях, что год от года всё больше сжимались ледниками.
Иногда, глядя перед сном куда-то в потолок и одновременно – в глубь веков – я думаю: как спокойно и радостно жилось людям в ту, прежнюю эпоху. Я же помню в своей жизни только Холод.
Если ты стал егерем, то приготовься: снег будет преследовать тебя везде. Вот что нам сказал тренер Бартли перед началом первого занятия. Ты будешь преследовать Иного в самом сердце снегов, в волосах и глазах твоих будет снег, и даже за воротником форменной куртки будет снег.
Снег везде. Но после случая, поставившего вверх тормашками весь Ормон, он стелется за мной ещё настойчивей, чем за остальными.
Я пыталась себя убедить, что это просто неприятная случайность. В Ормон пришёл большой сезонный шторм Буран. Сначала он выбил окно в столовой. После было окно моей комнаты в общежитии. Снег заметало туда целый день, прежде чем мои соседки зашли и увидели в выстуженном дортуаре сугробы и сосульки.
Охая и ругаясь, мы выбросили весь снег обратно в окно, заколотили его тем, что было под рукой. Достав всю одежду, одеяла, даже спальные мешки, мы жались друг к другу в выхоложенной комнате. Наступила ночь, и вместе с паром от дыхания в воздух поднимались мои мысли.
Мне, Берил из семьи Уэст, было шесть лет, когда началось моё умение находить Иных по следу, и меня забрали в ормонский егерский корпус. Все мои навыки были на среднеразвитом уровне – не хорошо и не плохо. Обучение шло гладко вплоть до того случая несколько месяцев тому назад.
С тех пор, как это произошло, мне кажется, что снег преследует меня. Он ищет способ довершить начатое и не остановится ни перед чем. Ведь сейчас в Игрейне тянется долгая зима, и снег – везде. Вот и сегодня он прорвал прочные ставни, разбил окно и окутал всю комнату морозом.
Утром у всех был насморк и чертовски дурное настроение. Воздух в комнате немного согрелся, но от пола и стен по-прежнему несло холодом. Бланка, красотка с третьей койки, чихнула, морща маленький нос. Минра, рыжеволосая заноза с седьмой, расталкивала тех, кто не успел проснуться.
Собравшись, мы вместе пошли на завтрак. Всегда вместе. Для егерей очень важна командная работа. В темноте зимней ночи она может не раз спасти жизнь.
В столовой уже собрались несколько группок. Мы поймали несколько сочувственных взглядов – слух о разбитом окне уже успел разнестись по корпусу. Кто-то пошёл за завтраком, прихватив подносы. Я села на угловое место и подперев голову руками так, чтобы прикрыть глаза, посмотрела в окно: Буран прошёл, и сквозь слабую дымку в окна пролилось белое солнце. Снаружи под его ледяными лучами сверкал снег, тот самый, что вчера заваливал нашу комнату. При свете дня мои сомнения и вера в мистическое начало неприятной случайности казались смешными.
Кто-то уронил поднос передо мной на стол, и я вздрогнула от неожиданности. Вместо жёлтой тарелки с серой овсянкой на подносе была записка «курсантке Уэст подняться в кабинет коменданта». Моё сердце по привычке забилось быстрее – вызов к коменданту обычно означает то, что курсант крупно накосячил. Однако я точно знала, что повод для вызова заключался не в моей неуспеваемости.
Я встала и побрела к выходу. Несколько курсантов проводили меня вопросительными взглядами, и я почувствовала зуд в спине от них.
Поднявшись по лестнице, я постучалась в комендантский кабинет, и изнутри рявкнули «войдите!». Что ж, голос коменданта Дарна заставляет трепетать в ужасе даже бывалых егерей. Нечего говорить о нас, неоперившихся птенцах. Меня поразило моё равнодушие перед этим голосом – всего несколько месяцев назад я тоже боялась его.
- Никаких улучшений? – деловито прорычал Дарн, лишь только я переступила порог его кабинета.
Курсанты обязаны уведомлять руководство об изменениях в своём здоровье. Пережив инцидент, я почти сразу рассказала коменданту о том, что во мне что-то словно надломилось. Но что?
- Нет, - равнодушно качнула головой я, глядя на коменданта.
Он был невысоким и коренастым. Седая шевелюра и кустистые, постоянно двигающиеся брови делали его похожим на свирепую лохматую шапку. Егерский мундир всегда был безукоризненно вычищен. Солдат старой закалки.
Мой короткий ответ заставил коменданта помолчать, обдумывая что-то.
- Опиши симптомы, - сказал он резко через пару минут. – Ещё раз.
Я набрала воздуха в лёгкие, чтобы снова повторить, как стихотворение, повторённое десятки раз: