- Болит голова, мёрзнут пальцы рук и ног. На грани сознания чудятся всякие смутные образы. Обоняю запах давленного можжевельника. Это всё.
- Знакомо. Знакомо, чёрт возьми! – так злобно крикнул Дарн, что казалось, будто он отчитывает меня. Однако я знала, что на его языке это означало усиленную работу мысли. – Я говорил, что помню похожий случай. И я был прав, эта черепушка действительно хранит всё.
Комендант горделиво постучал себя между двух огромных бровей и замолчал, сурово глядя в мои глаза.
- Да, сэр, - кивнула я, не найдя слов лучше.
- Да, сэр, - сварливо передразнил меня комендант и вдруг посерьёзнел, - твои симптомы точь-в-точь, как Греты Гарсон, егеря, с которым я работал сорок лет тому назад. Однажды она вышла в ночную вахту. Одна. Вернулась уже другим человеком (или не-человеком, что более вероятно).
Снова пауза, и снова усиленные движения лохматых бровей. Во мне шевельнулся интерес. Случай, похожий на мой. Случай, который поможет мне излечиться или хотя бы понять природу происходящего.
Брови скакнули вниз, почти погребя под собой стальные серые глаза.
- Не знаю, что уж там произошло ночью, но с тех пор она никак не могла согреться. Стала чуять Иных за мили. И так уж не отличалась титаническим сложением, а тут и вовсе стала таять.
Я взглянула на свои, вечно озябшие, пальцы, и моё сердце упало.
- Она умерла?
- Нет, ушла, - брови Дарна поднялись, заставив кожу на лбу пойти скорбными складками, - встала с кровати и поминай как звали. В ту ночь был сильный ураган. Я прошёл по её следу несколько миль, прежде чем потерял его. Гарсон пропала без вести.
- Так всё же погибла, - подытожила я.
Комендант упрямо помотал головой.
- Есть две вещи, которые я тебе ещё не рассказал, - продолжил он. – Первое: Гарсон тогда шла строго на север. Второе: я видел её один раз после.
Пауза. Брови нервно ходят вверх-вниз.
- Где? – нетерпеливо спросила я, и что-то во мне уже знало ответ.
- С Иными, - брови Дарна остановились. Он сам стал очень серьёзен. – Однажды она появилась, сидя на горбу мохового великана, и видел её только я, да и то недолго. Любой егерь высмеял бы меня, сказал бы, что мне почудилось, но мне никогда не чудится! Гарсон перешла границу миров – мира нашего и мира Иных. И рано или поздно это может ждать тебя.
Перейти неведомую границу и стать Иной. Это невозможно. Мы ведь слишком разные. Человечество – юно, а Иные – древни, как мир. Мы – тёплые, полнокровные, а они ненавидят тепло, но жаждут согреться, и оттого ищут человеческую кровь и плоть. Как они живут, если это существование можно найти жизнью? В вечном холоде и пустоте? Страх заклокотал у меня в горле, и я растерянно посмотрела на коменданта.
- Гарсон шла на север, - продолжал он, и я вдруг увидела на его столе подготовленные документы. Обычно он переворачивал их, когда кто-то заходил, но сейчас я свободно прочитала «заявление о переводе». – Значит, и тебе нужно.
- Нет, - слетело с моих губ прежде, чем я успела понять, кому перечу, - я хочу остаться здесь. Или уехать как можно дальше на юг. Направьте меня туда.
- И ты хочешь проходить всю жизнь с ледяными руками и тенями в голове? Хочешь однажды встать среди ночи и пешком пойти в Холод? – брови Дарна поднялись почти до линии роста волос.
- Нет, - снова покачала головой я, - но мне не предоставили выбора. Лучше я проживу, сражаясь с потусторонним страхом, но дольше. Как бы вы не называли исчезновение Греты Гарсон, её постигла смерть или нечто более ужасное. Пожалуйста, комендант Дарн, направьте меня на юг.
- Уэст! – прикрикнул комендант, снова из ностальгирующего старика превратившись в моего начальника, - если вы думаете, что я прошу, то – нет. Я приказываю. Вы отправитесь на север. Вы узнаете природу своего проклятья и поборете его. И тогда вы станете настоящим егерем.
- Другие не проходят такого испытания, - с обречённым смешком возразила я. – И я не хочу.
- Холод вас не спрашивал, - подытожил комендант и протянул мне документы.
Этим вечером я твёрдо решила сбежать. Я собрала в рюкзак вещи – всё, что пригодится, чтобы выжить в Холоде, прицепила на пояс ножны, проверила всю униформу и отпорола с неё значки, чтобы стать менее заметной.
Дождавшись отбоя, я легла в кровать, не раздеваясь. Теперь я почти благословляла ветер, выбивший окно: в дортуаре всё ещё было прохладно, все спали, укутавшись в десять слоёв, и моя одежда не вызывала подозрений.
Я ждала несколько часов, а после встала и бесшумно, как учили на уроках выслеживания, ушла.