- Поедете на проталины? – поинтересовалась я.
- Ты права, малышка, - Кила отсчитала деньги из кожаного кошеля и протянула ладонь за моей долей, - и нам лучше поторопиться.
Взяв деньги, каюр ушёл в большой сарай, полузанесённый снегом, и вышел оттуда, таща на кожаных ремнях упирающуюся упряжку. Собаки ворошили снег лапами и фыркали. Их шерсть пушилась, припорошенная снегом, языки были вывалены, а глаза блестели.
Пока каюр впрягал своих собак в нарты, я ещё раз осмотрелась кругом, ловя глазами ослепляющие блики. Так далеко на север я ещё ни разу не забиралась. И сейчас холод в пальцах, как мне показалось, разлился чуть дальше.
Из раздумий меня вытряхнул весёлый возглас Килы, запрыгнувшей в нарты. Мы с Олафом последовали её примеру. Каюр хлестнул палкой, и собаки рванули с места, подпрыгивая на незаметных холмиках и поднимая лапами целые фейерверки снежных брызг.
***
Мы ехали в тишине. Всё равно вокруг свистел ветер, и говорить было бы сложно. Однако, рискуя наглотаться летящего из-под саней снега, я всё же решилась открыть рот:
- Что происходит на проталинах?
Кила и Олаф, как один, смотрели куда-то в одну точку на горизонте. После моего вопроса женщина перевела взгляд серых глаз на моё лицо и задумчиво сказала:
- Повышенная активность мелких Иных, начавшаяся несколько месяцев назад. Возможно, их что-то спугнуло.
Я многозначительно кивнула. Больше никто не произнёс ни слова.
Распрощавшись с Килой и Олафом где-то посреди залива, я продолжила путь. Солнце медленно плыло за нами в пронзительно синем небе без единого облака.
От молчания, немого и странного, меня начали одолевать воспоминания. Притупленная временем память подкинула мне картинку: двухэтажный дом на холме, откуда виден весь Ормон и даже корпус егерей в отдалении. Там живёт наша семья. Мой отец – разжалованный археолог, а мама – горничная у одной из зажиточных семей города. Живём мы небогато.
Меня всегда привлекала отцовский кабинет, заполненный всякими удивительными вещами, как шкатулка. Он искал признаки предыдущей эпохи и коллекционировал их, чтобы воссоздать картину дохолодового быта. В своём кабинете он устроил маленький музей. Граммофон с повреждёнными пластинками, вышитые салфетки, сломанные зажигалки – много интересного хлама.
А в колбе у стены стояло это. Мама всегда относилась с опаской к фигурке Иного, не живой, но и не мёртвой в странном анабиозе, поддерживаемом питательной жидкостью. Она плавала в колбе из прочного стекла с печатью на крышке. Этот Иной пробудил во мне способности, которые привели меня в корпус егерей.
Однажды я прокралась в кабинет, который казался мне сосредоточием заманчивых тайн. В его центре я замерла, впервые доподлинно почуяв след Иного своим умением.
- Освободи меня, - однажды сказал он, и я подошла к колбе, чтобы разбить её.
Ведь если просят о помощи, отказывать нельзя?
Отец едва успел перехватить мою руку, готовую разнести стекло вдребезги.
Через день пришёл рекрутёр Бартли и увёл меня в егерский корпус. Он стал моим самым первым и самым терпеливым наставником. Погиб несколько лет назад во время патруля, так и не успев доучить меня до выпуска.
Сани резко остановились. Инерцией меня бросило вперёд – в задумчивости я не успела ни за что схватиться. Каюр перегнулся через борт и посмотрел вдаль. Я проследила за его взглядом. Вдалеке виднелся холм, однако, приглядевшись, я поняла, что ошиблась с определением.
Это был не холм, а колоссальный скелет.
Огромный костяной хребет, выгнутый под странным углом. Плавники, распластанные по льду. Гигантский череп, на челюстях которого ещё сохранились клыки. Останки Иного, которого классифицировали как шелки – монстра морских глубин.
- Почему это… - начала было я, но ответа не получила – каюр уже хлестнул собак, и упряжь помчалась дальше. Я так и не успела спросить, отчего останки существа бросили так, на открытой местности.
Приближался вечер, когда сани остановились вновь. Переправа через залив окончилась, поняла я по тому, как каюр стал отвязывать собак и переворачивать сани, готовясь к ночлегу.
Я молча разостлала термоизоляционную палатку. Иных привлекают источники тепла, а в этих местах наверняка не было зачистки. Стоит поостеречься. Я забралась внутрь и легла на спину, однако расслабиться не получалось. От ночной тьмы и существ, что, возможно, скрываются в ней, меня отделяла лишь тонкая материя. А что, если каюр или собаки привлекут к лагерю Иных? Но каюр перевернул нарты и влез с собаками под них, набросив на них сверху какую-то ткань. Будем считать, что они защищены.