Сократ-младший. Весьма правильно.
Иностранец. Но из причин, искусства промывания, исправления и всякого в том же роде попечения, при широком объеме искусства украшательного, весьма прилично принимать за часть его, – все вместе под именем искусства валяльного.
Сократ-младший. Хорошо.
Иностранец. Да и искусства чесальное, прядильное и все, относящиеся к самому производству платья, как бы части к целому, образуют также одно некоторое искусство, называющееся у всех искусством шерстопрядильным.
Сократ-младший. Как же иначе!
Иностранец. Но искусство шерстопрядильное имеет два отдела, и каждый из них есть вместе часть двух искусств.
Сократ-младший. Как?
Иностранец. Искусство чесальное и половина ткацкого, – поскольку там разделяется то, что́ одно с другим сложено, – все это, чтоб определить одним именем, относится к искусству шерстопрядильному; а на все распространялись у нас два больших некоторых искусства – соединения и разделения.
Сократ-младший. Да.
Иностранец. К искусству разделения относятся искусство чесальное и все сейчас названное; ибо деление на шерсти и на основе, – действуя иным образом посредством утока, и иным – посредством рук, – получило приведенные сейчас названия.
Сократ-младший. Конечно.
Иностранец. Теперь возьмем опять, вместе с искусством шерстопрядильным, заключающуюся в нем часть соединительную; а то, что́ было разделительного, на этом все и оставим, рассекая искусство шерстопрядильное надвое – на отдел разделяющий и соединяющий.
Сократ-младший. Пускай будет разделено.
Иностранец. Но часть соединительную, в связи с шерстопрядильною, Сократ, надобно тебе снова разделить, если хотим достаточно определить названное прежде искусство ткацкое.
Сократ-младший. Пусть и должно.
Иностранец. Конечно, должно; и мы одно в ней назовем сучением, а другое – переплетанием.
Сократ-младший. Так ли я понимаю? Говоря о сучении, ты, кажется, разумеешь делание основы.
Иностранец. Не только это, но и делание утока. Скажем ли, что производство его совершается как-нибудь без сучения?
Сократ-младший. Отнюдь нет.
Иностранец. Различай же каждое и из этих; потому что это различие, может быть, тебе пригодится.
Сократ-младший. Каким образом?
Иностранец. Следующим. Из произведений искусства чесального, нечто удлинненное и получившее широту мы называем пластом шерсти.
Сократ-младший. Да.
Иностранец. А свитое из этого веретеном и сделавшееся твердою пряжею назови ты основою; искусство же, занимающееся приготовлением долгих нитей, – искусством делать основу.
Сократ-младший. Правильно.
Иностранец. Но все опять, что принимает пряжу слабую и, будучи ввито в основу, представляет для вычесывания ворса соответственную мягкость, – все это напряденное мы назовем утоком, назначенное же к тому искусство – искусством прясть уток.
Сократ-младший. Очень правильно.
Иностранец. И вот та-то часть искусства ткацкого, которую мы отличили, кажется, ясна уже для всякого: ибо, когда то, что в искусстве шерстопрядильном является частью соединяющею, отделывает сеть утока и основы в форме прямой ткани, все это сплетенное мы назовем шерстяным платьем, а занятое этим искусство – искусством ткацким.
Сократ-младший. Очень правильно.
Иностранец. Пускай. Так почему же не сказали мы тотчас, что ткацкое искусство есть сплетение утока и основы, но все ходили вокруг, делая множество напрасных определений?
Сократ-младший. Но мне казалось, иностранец, что из сказанного ничто напрасно не сказано.
Иностранец. Да и не удивительно: но, пожалуй, могло бы показаться, друг мой. Так против такого соблазна, если бы он являлся и много раз после, – тут нет ничего удивительного, – выслушай некоторые соображения, которые удобно могут быть отнесены ко всем подобным случаям.
Сократ-младший. Говори только.
Иностранец. Рассмотрим же, во-первых, всякое излишество и недостаток, чтобы основательно хвалить и порицать каждый раз либо длинные некстати, либо обратные тому рассуждения о таких предметах.
Сократ-младший. Да, следует.
Иностранец. Так вот если бы об этом самом повели мы свою речь, то повели бы, думаю, не без основания.
Сократ-младший. О чем?