Все девушки последовали моему примеру, одна за другой нанося помаду и целуя листок.
- А теперь,Эйприл, - Бритни сложила Законы и убрала в папку, - что ты хочешь нам рассказать? Помни, твои секреты – наша собственность.
Лифчик с бумажными салфетками – вот мой главный секрет, но неужели я расскажу им об этом? Нет! Нет… Я не могу, сколько бы Соглашений и Законов не твердили мне об обратном. Твердое «нет».
- Может, сначала вы? – заискивающе улыбнулась я, пытаясь выиграть немного времени. Девушки нахмурились. Бритни закатила глаза.
- Эйприл, ты не поняла? Поделиться своими сокровенными тайнами – часть посвящения, мы все через это прошли уже очень давно.
- Так это Шоссе Секретов с односторонним движением? – попыталась пошутить я. – Я думала, здесь все по-честному.
- Жизнь вообще не самая честная штука, - жестко отрезала Брит. – Твои секреты теперь наши, так же, как и наши – твои. Просто сейчас твоя очередь говорить.
- Ты уж постарайся, - добродушно усмехнулась Эрин. Губы у меня задрожали. Хейли была права! Они – действительно какой-то дьявольский цирк, клоуны из ада! Так, мне нужно что-то придумать. Быстро придумать, Эйприл, думай же!
- Ну? – поторопили меня.
- Хорошо, - выдохнула я. – У меня есть секрет. Я… Э-э-э… Мне нравится Мэттью Брентвуд.
Фырканье и хихиканье наполнили комнату.
- Эйприл, я тебя умоляю, - простонала Бритни. – Никакой это не секрет!
- Нам нужно что-то посочнее, - Брианна подалась вперед.
- Хм-м… Ну… Я, вроде как, придумала для него прозвище, – я опустила голову. – Хотя оно такое глупое.
- Скажи нам! Какое?
- Он… Хм… Мистер, Э-э-э…
- Мистер кто?
- Мистер Сексуальный Парниша Брентвуд, - пробормотала я себе под нос. Эрин и Брианна разразились хохотом.
- Это так жалко, - сквозь смех проговорила Эрин.
Прекрасно, теперь у них есть повод, чтобы издеваться надо мной.
- Как по-детски, - подкачала головой Бритни. – Не стоит рассказывать людям об этом, это просто позорище.
Еще бы. Не то что бы я вообще хотела вам что-то сейчас рассказывать.
- Что еще, Эйприл? Должно быть что-то еще, - отсмеявшись, снова продолжили наседать они. – И не говори, что твой страшный секрет – глупое прозвище для парня.
- Да, кое-что есть, - кивнула я. Девушки внимательно уставились на меня. Нужно их впечатлить. Я сделала глубокий вдох. – Я… я…
- Ты – что?
Ничего не приходит в голову! Хотя, нет, погодите. Мысль!
- Я девственница.
Бритни откинула голову назад и рассмеялась.
- Эйприл, Эйприл, Эйприл… Ну и что нам с тобой делать? Это и есть твои страшные тайны? Что ты – девственница? Серьезно? О да, я бы и не подумала, - саркастически заметила она. – Ладно, зато теперь мы знаем, что ты не шлюха. Брианне стоило бы поучиться у тебя.
Брианна поджала губы.
- Что ж, - посерьезнела Бритни, - надеюсь, ты ничего не скрыла от нас, потому что нам все станет известно, Эйприл. Абсолютно все. И да, если ты хочешь, чтобы мы были твоими ЛП, тебе стоит очень внимательно следить за исполнением всех правил.
- ЛП? Лучшими подругами? – удивленно переспросила я. Может, все не так плохо?
- Нет же, Эйприл! Боже, тебе еще столько всего предстоит узнать. Лучшими – но не подругами, а до твоего первого Провала.
Вот это да. Теперь я знала точно: сделка с дьяволом заключена. Я принесла клятву и поставила печать, так что отныне мое существование жестко контролируется и управляется красной помадой. Обратной дороги нет.
Глава 6
Через три с половиной часа у моей мамы случился вполне себе предсказуемый истерический припадок.
- Мама, у меня не было мобильника, потому что вы с папой забрали его! – возмущалась я. – Вот, почему я не могла позвонить!
- Так теперь это моя вина? Хочешь сказать, это я виновата в том, что волнуюсь, не похитили ли мою дочь преступники?!
- Тебе не кажется, что это сказано слишком драматично? – поинтересовалась я.
- Драматично? Полагаю, следующее, что ты мне скажешь: «Бритни живет в чаще леса и полностью оторвана от внешнего мира, а от телефоне и слыхом не слыхивала»? Туалет у них, должно быть, на улице, я правильно понимаю?
- Нет, мам, - терпеливо покачала я головой. Родители!..
- И что это с твоим лицом? Ты хотя бы видела свой рот в зеркале? С каких это пор ты красишься дешевой красной помадой? Эйприл, я тебя не узнаю! – ее глаза подозрительно заблестели, и она схватила упаковку бумажных платков, лежащую на моем столике, и достала оттуда сразу три штуки. Не поймите неправильно, мне было не по себе от того, что это я довела ее до такого состояния, но тот факт, что она абсолютно нерационально расходует мой материал для создания фигуры, радости мне не прибавлял.
- Мама, пожалуйста, не плачь, - попросила я. – Это совершенно не то, о чем ты подумала. Эта помада даже не моя!
- Так же как и не ты не позвонила мне, чтобы сказать, что задерживаешься, да?
Понятно. Наш разговор уходит в никуда, и мне нужно действовать быстро, чтобы мои шансы отправиться к Бритни в гости с ночевкой завтра не растворились в воздухе (как и мои бумажные платочки).
- Нет, здесь ты права. Я поступила нехорошо. Я собиралась позвонить тебе, честное слово, но потеряла счет времени. Ты ведь хотела, чтобы я завела новых друзей, верно? – я все еще старалась переложить на нее хотя бы часть вины.
- Разумеется, я хотела, чтобы ты завела друзей! Я хотела и всегда буду хотеть, чтобы ты была счастлива – но также я хочу видеть и ответственность, Эйприл! Это не так уж много, поверь мне. Если бы папа узнал о том, что произошло… Ох, у него бы случился приступ.
И снова излишний драматизм. Я вздохнула.
- Я понимаю, мам. Этого больше не повторится, обещаю.
- Просто я люблю тебя, солнышко, и не могу допустить, чтобы с тобой случилось что-то плохое, - прошептала она, обнимая меня. Ох, если бы мама только знала о том, в какую передрягу я ввязалась несколько часов назад, когда поставила своими губами печать под сводом Законов помады!.. Я могла бы рассказать ей, но каждому ясно, что это не та вещь, о которой можно говорить с родителями – так что я просто улыбнулась, обняла ее в ответ и ответила:
- Я знаю, мама. Я тоже тебя люблю.
***
Той же ночью я проснулась от очередного кошмара. Мне снилось, что я стою на сцене посреди спортзала, а яркие лучи прожекторов падают со всех сторон прямо на меня, и я безуспешно пытаюсь защитить глаза от ослепляющего света. Бритни Тейлор в форме болельщицы делает двойное сальто и запрыгивает на сцену, за ней таким же образом поднимаются Брианна, Эрин и Джессика, но на них костюмы цирковых клоунов, а в руках огромные тюбики красной помады. В руках у Бритни мегафон, и вот она начинает кричать: «Шаг вперед! Шаг вперед! Она отмечена Красной Помадой, и теперь принадлежит мне! Шаг вперед! Шаг вперед! Будь верна мне или пожалеешь!»
Толпа, собравшаяся перед сценой, тоже начинает кричать: «Будь верна ей! Будь верна ей! Ты отмечена Красной Помадой!»
Бритни берет у Джессики один из огромных тюбиков помады, шагает прямо ко мне и начинает размазывать ее по моему лицу, а затем ловким движением руки выхватывает из моего лифчика сто десять бумажных платочков и подбрасывает их в воздух, как конфетти. Эрин, Брианна и Джессика заходятся в истерическом хохоте, а толпа внизу вопит и улюлюкает.
Я вскочила на кровати, снова тяжело дыша, точно пробежала несколько миль без остановки, и машинально скрестила руки на груди. Откинувшись назад на подушку, я так и лежала, глядя в потолок и не отпуская рук, несмотря даже на то, что в школу мне предстояло идти лишь через два дня.
***
В пять часов вечера в субботу мама высадила меня у дома Бритни, помахала рукой на прощание и уехала. Я пошла к дому новой подруги, и, стоило ей открыть дверь, как я оказалась буквально осыпана недовольством с ног до головы.