Гостиная была большая, под слоем пыли можно было разглядеть деревянный серый пол, стены были покрашены в бежевый цвет. И весь дом был в таком же стиле, напоминая больше нейтральную основу для дальнейшей фантазии будущего хозяина. Справа далее находилась небольшая кухня с круглым белым столом и одиноко стоящей плитой. Подальше я нашла совмещенные ванную и туалет. Единственное, за что можно было не волноваться. И от гостиной шло две двери в спальни. Странно, конечно, что мне дали этот дом, который больше напоминал семейное гнездышко.
Может, и я когда-нибудь буду жить в подобном доме, но уже с любимым мужем и ребенком. Возможно. В мыслях всплыл Джастин. Так хотелось сейчас обнять его и рассказать всё, что есть на душе. Хотелось как раньше лежать с ним на кровати и смотреть «Гарри Поттера», обсуждая тех, с кем мы бы могли построить отношения. А потом объесться пиццы и мармеладок кока-кола и ворчать, что последний кусок был лишним. Или, может быть, мы пошли бы в кино на очередной боевик, которые я не любила всей душой, но ради Джастина стала бы смотреть.
- Смотрю, ты уже освоилась, - прогремел как гром среди ясного неба голос Альфа, который откуда-то взял вещи и стоял уже одетый в простые серые спортивные штаны, ботинки и серую футболку.
Я невольно залюбовалась рельефом его спортивного тела, который проглядывал через обтягивающую одежду. Он принадлежал к тому типу людей, которых можно было одевать в мешок, и все равно это ничуть бы их не испортило. Мой взгляд остановился на руках. Такие сильные руки, мягкая гладь которых была изрезана венами, так подчеркивающие мужественность хозяина. Стоп. Это неправильно. Я закрыла глаза и тряхнула головой, прогоняя наваждение.
- Да, тут много предстоит работы, - прокашливаясь, чтобы убрать хрипотцу в голосе, ответила я. – Но я пока поживу у Джастина, чтобы привести в порядок хотя бы кухню и одну спальню и при этом не умереть от холода и голода.
Мои глаза были все еще закрыты, когда метка запульсировала сильнее, обжигая жаром кожу на запястье. Ох, что же не так с этим парнем? Я реагирую слишком неправильно, слишком откровенно. Мне кажется, что Альф все слышал и понимал, потому что в следующий миг я ощутила горячее твердое тело, которое прижало меня к стене.
Я открыла глаза и посмотрела в шоколадные омуты, ощущая тяжело вздымающуюся грудь и жар кожи даже через одежду. Он как магнит тянул меня к себе снова и снова, каждый раз, когда я видела его. Я принимала защиту Альфа как само собой разумеющееся, не задумываясь прижималась к его теплому надежному боку.
Я подняла руку и дотронулась до груди Альфа, обтянутой тонкой тканью, его кожа лихорадила, а сердце отбивало барабанную дробь. Он задержал дыхание и в ожидании смотрел за моими пальцами, которые медленно ласкали горячую плоть.
- Это так странно… - прошептала я, не понимая, к кому я обращаюсь, - я никогда не чувствовала подобное. Это как кусок торта на столе, а ты на диете.
Я не шутила, а вполне серьезно сравнивала желание откусить кремовый бисквит и мою тягу к этому парню. Тело требовало продолжения – оно хотело гореть и тлеть до самых углей, не оглядываясь ни на что. Я чувствовала себя слишком хорошо, слишком спокойно – как будто подобное происходит со мной не в первый раз.
Но ведь это не так.
Альф наклонился ко мне и прошептал, посылая потоки горячего воздуха в мое чувствительное ухо. Я задрожала – из моего рта вырвался тихий стон.
- Эта метка означает нашу совместимость, в природе мы бы создали пару… - пробасил он мне на ухо, - ….и спарились.
Я сглотнула, чувствуя жуткое желание, которое скручивало меня до самых костей.
- Ничего человеческого тут нет и быть не может, - продолжил свою мысль Альф.
Я и сама не заметила, как сжала в кулаке серую материю на футболке, нервничая.
- Эта метка… - начала я, чувствуя, что заикаюсь, - … она обязывает нас быть вместе?
Альф поднял меня за бедра, развел их настолько широко, чтобы вжаться в меня сильнее, обвивая мои ноги вокруг себя. Я автоматически обхватила его плечи руками, хотя и понимала, что он не даст мне упасть. И тут же почувствовала что-то горячее, твердое и большое. Я вскрикнула и застонала, чувствуя, как щеки покраснели от накопившегося сексуального напряжения.