- А что если будут щенки? – спросил другой, склонившись над больным собратом, который спал после укола.
- Свернем им голову, - выплюнула из-за спин мужчин та самая стерва. – Никто не будет делать реверансы перед волками – теперь нет в этом смысла.
Я зарычала и зло зыркнула в ее сторону, обещая в своем взгляде скорую смерть.
- Да, сломать ее удастся нескоро еще, но, с другой стороны, у нас есть много времени – спасибо продолжительной жизни оборотней.
Время шло, и лагерь погрузился в гробовую тишину. Я встала на ноги и прошлась по периметру клетки в полусогнутом состоянии, но нигде не было ни малейшей лазейки. Добавился новый запах в лагере, а это значит, что пришло еще несколько тигров.
Я безнадежно села в углу клетки спиной к лагерю, а носом к лесу и заскулила.
- Заткнись, волчица, - послышался раздраженный крик из палатки.
- Тише, Джон, давай я тебя успокою, - промурлыкала тигрица, а затем раздались звуки поцелуев и сдавленные стоны двух мужчин и женщины.
Ничего себе поворот событий. Но я быстро потеряла интерес к новой информации и уставилась в зимний лес, вспоминая свою семью, Джастина, Альфа и Сноу. Сердце завыло от тоски и боли. Хотелось побыстрее умереть или выбраться отсюда, потому что становиться свиноматкой или инкубатором хотелось меньше всего. Эта мысль была противна мне.
Прошла еще пара часов, и лагерь погрузился в размеренное посапывание его жителей, когда мои уши уловили движение в лесу: такое тихое, плавное как вода и осторожное. Я мало пока понимала в охоте, но было похоже именно на нее. Еще через пару минут я увидела кого-то между заснеженными деревьями и кустами.
Волк.
Я вскочила и судорожно начала вглядываться в темноту, попутно оглядываясь на лагерь. Удостоверившись, что никто не смотрит, я снова повернулась к лесу, и увидела знакомую белую голову с порванным ухом и шрамом через всю морду. Из-за цвета меха его едва ли можно было разглядеть среди белой мглы.
СНОУ!
Я завиляла хвостом и сдержалась, чтобы не заскулить от счастья. Мое тело дрожало от предвкушения и накрывшей меня эйфории. Сноу внимательно осмотрел лагерь, прислушиваясь к каждому шороху: его уши поворачивались из стороны в сторону как локаторы. Когда его глаза дошли до палаток, где спали тигры, он оскалился и брезгливо передернул носом. Я тихо легла и просунула морду насколько смогла через прутья, вдыхая знакомый запах лесных ягод и деревьев.
Он пришел за мной.
Я заставила себя успокоиться и наблюдать за грациозными движениями крупного белого зверя в мою сторону. Он уже не был хилым белым волчонком, даже через густоту шерсти я ощущала его мощь и силу. Теперь он смотрел на меня, в его глазах плескался ужас и злость. Он подошел и лег около клетки, нюхая мой торчащий из сковывающего металла нос и осматривая мое тело, которое было покрыто сплошь и рядом кровавыми корками. Я заскулила, чувствуя, как из волчьих глаз потекли слезы. Я так хотела поделиться с ним всем, что со мной произошло, так хотела сбежать отсюда. Сноу тихо и утробно зарычал и лизнул мою морду, потираясь своей мягкой шерстью, успокаивая.
Мой желудок внезапно заурчал, и я поморщилась от болезненных ощущений из-за голода. Сноу отпрянул от меня и быстро потрусил в лес, скрываясь в кустах. Я грустно улеглась, так и оставив морду торчать из клетки в сторону леса. Не прошло и десяти минут, как Сноу снова появился в лагере, но теперь с добычей в зубах. Я потянулась носом и почувствовала запах мяса и крови. Человек во мне поморщился, а вот волчица облизнулась и предвкушающе чавкнула.
Белый волк подошел к клетке и принес кусок сырого мяса. Я поморщилась, потому что не была готова есть сырое мясо: я же человек все-таки. Сноу положил кусок добычу около прутьев и подтолкнул его носом, выжидающе прожигая меня зелеными глазами. Я облизнулась, но потянулась к пище и лизнула. Вкус, неожиданно для меня, был восхитительным. Пахло чем-то свежим и парным. Я схватила мясо и начала активно перегрызать его своими острыми лезвиями во рту, которые, казалось, были созданы для этого.
Съев все до последнего кусочка, я облизнулась и почувствовала себя гораздо лучше. Подняв голову, я увидела перед собой Сноу, который был уже в человеческом обличие.