- Умница, - прошептал Сноу, наклонившись ко мне и протянув руку в клетку, чтобы погладить.
Я подставила голову под теплое касание и потерлась как кошка о его ладонь.
- Твоя задача продержаться еще день, а следующей ночью придет подкрепление, Мишель, поэтому будь хорошей девочкой и не откусывай руки больше никому, - на этих словах он усмехнулся, тем самым говоря «я все видел», - нам не стоит их лишний раз провоцировать.
Я недовольно фыркнула, но согласно кивнула и легла, свернувшись калачиком и вспоминая Альфа. Как же я скучала по нему, как же мне хотелось, чтобы он сейчас был рядом со мной, утешил меня, обнял и прижал к своему телу, но этому больше не суждено было произойти. Я заскулила.
- Тшш, я все знаю, - произнес Сноу и осторожно погладил мою голову, а затем и тело – я вздрогнула от неприятных ощущений. Раны затянулись, но до конца еще не зажили.
Сноу низко зарычал.
- Я буду отрывать каждый сантиметр их тел, пока они скулят и просят о помощи.
Внезапно кто-то в палатке зашевелился, и Сноу начал отступать обратно в лес под моим пристальным взглядом. И прежде чем скрыться в кустах, он прошептал «я всегда рядом» - и мне стало спокойнее.
Тот самый с откушенной рукой подошел к клетке, сел на снег и закурил, что я видела крайне редко у оборотней. Он молчал и просто разглядывал меня, делая все новые и новые затяжки и выдыхая густой отвратительно пахнущий дым в мою сторону.
Я так же не двигалась, а просто лежала и прожигала его взглядом, обещающим сделать с ним все и даже больше, как только окажусь на свободе, а я окажусь.
- Ты же не покоришься никогда, - сказал он, скорее утверждая, чем спрашивая. – Ты не одна из тех, кто раньше попадал к нам – ты сильнее, не смотря на свой возраст и размер.
И тут он выкинул окурок в сторону и резко прижался лицом к металлу.
- Но для траха нам твоего согласия и не нужно, Мишель, - прошептал он, оголяя зубы и делая плевок в мою сторону. – Так что готовься, сука, через пару дней тебя ждет горячая ночка.
Я кинулась вперед и клацнула зубами в миллиметре от его носа. Он отпрянул, сверкая серыми как дым глазами – совершенно пустыми и злыми, а затем ушел обратно в палатку, оставляя меня в долгожданном спокойствии и тишине.
***
Следующий день был мучительным и долгим – или же мучительно долгим, что, в частности, одно и тоже. Сначала похитители думали, как меня доставить до их поселения, и их, особенно безрукого тигра, не устраивал тот факт, что если нести клетку в руках, то повышается риск потерять кисть – желающих, надо сказать, было мало. И поэтому на меня надели причудливый железный намордник с круглыми отверстиями на носу и обвернули цепи вокруг моей шеи, имитируя ошейник и поводок. Со стороны, наверное, казалось, что несчастные люди поймали бешеного зверя. И вид у меня был соответствующий: кроваво-серая спутанная шерсть, злые уставшие глаза и еле передвигающиеся лапы.
Благодаря Сноу и его ужину сил у меня было достаточно, но только на первую половину дня, ближе к вечеру каждый шаг начал придавливать меня к земле, цепь слишком сильно натирала шерсть, намордник сильно замерз и прилипал к шерсти. И когда тигры остановились на перерыв, привязав меня к дереву, тот самый тигр с пустыми и злыми глазами подошел ко мне на расстоянии натянутой цепи, держа в руке пистолет и нажимая пальцем на курок.
- Как думаешь, милашка, - начал он, - насколько я мстителен?
Я хотела зарычать, но вспомнила наставления Сноу, который советовал держаться как можно тише, ведь осталось совсем немного времени до того момента, когда меня спасут. И я просто легла на снег, наблюдая внимательно за действиями тигра, который нервно и зло крутил в руках оружие.
- Моя кисть больше не вырастет, сука, - с этими словами он подлетел ко мне и с размаху ударил тяжелым ботинком в живот. Я отлетела в кусты, остановившись лишь благодаря натянувшейся цепи. Шумно выдохнув и переждав черных мушек, появившихся перед глазами, я поднялась на ноги и оскалилась, жалея, что на мне намордник, иначе этому однорукому убийце пришлось бы туго.
- А знаешь, шпиль как нож в масло вошел в грудь твоего любовничка, - зло выплюнул он, принимая боевую стойку и противно улыбаясь. – И он так приторно повторял, умирая: «мишель, мишель, мишель...». Хотелось проблеваться в ближайших же кустах.