- Спасибо, что спасли меня, мистер … Хоукс, - запнулась я, чувствуя, как краска заливает мое лицо, а рука, некогда поглаживающая его грудь, обхватила твердое плечо волка.
Боже, что со мной происходит? Я как течная сука опять реагировала на декана как волчица на волка. Волчица внутри меня зашевелилась и заурчала, переминаясь с лапы на лапу и игриво поскуливая.
- Ты не ожидала, что я приду за тобой? – хрипло выдохнул Этан прямо в мои губы и невесомо коснулся их языком.
- Нет, просто, я уже умирала, декан Хоукс, и особо не надеялась на помощь, - честно призналась я, чувствуя волну возбуждения и не понимая своей реакции.
Внизу стало влажно от этих далеко не дружеских объятий, сердце с удвоенной скоростью перекачивало кровь, а губы приоткрылись от учащенного дыхания.
- Я чуть с ума не сошел, когда понял, что тебя украли, потому что должен был победить в соревнованиях и получить тебя в жены, но никак не искать по лесам следы крови и твоей боли, разрывающей меня на куски, - прошептал он мне в губы и свободной рукой дотронулся до соска, обводя чувствительную плоть и подразнивая затвердевшую вершину.
Я откинула голову назад и застонала. Ладонь с искусными пальцами опустилась еще ниже, проводя подушечками по животу, который вмиг напрягся и затвердел.
- Я без сна и отдыха шел по твоим следам вместе с волками. Мы прочесывали лес вдоль и поперек, а ты все никак не находилась…
Его ладонь легла на мой лобок, и два пальца параллельно прошлись по большим половым губам, заставляя меня впиться ногтями в спину волка.
- Пожалуйста, не надо… это неправильно.
Но Этан, казалось, не слышал меня, проводя по влажным лепесткам и возвращаясь к чувствительной горошине.
- … и когда я увидел тебя на снегу в крови без движения, то разорвал горло каждому тигру на своем пути, и никто из волков не возразил, увидев всё то, что сделали эти звери.
Я закрыла глаза и всё так же с откинутой назад головой, застонала и сильнее обхватила бедром тело Хоукса, чувствуя себя идиоткой, которая не умеет держать себя в руках.
- Боже… - простонала я, чувствуя сводящее с ума наслаждение.
А Этан всё продолжал говорить, поглаживая мой клитор.
- Но одного я не смог поймать – Данджи. Он ускользнул как слизняк из банки.
На этих словах он зарычал и стал интенсивнее водить пальцами по моим влажным складочкам, которые просто истекали соками, и я почувствовала влажный поцелуй на шее.
- Пожалуйста, - умоляла я, начиная елозить бедрами в поисках наслаждения и задевая твердый и горячий член.
- Что ты хочешь, Мишель? – хрипло спросил он, убирая пальцы от моего клитора и обеими руками обхватывая меня за задницу, сжимая ее. Я застонала еще громче, чувствуя теперь всю его железобетонную твердость, прижатую к моему животу - без препятствия в виде руки.
Я боялась признаться, что хочу его как мужчину. Я чувствовала себя неловко, мне было неудобно просить этого взрослого и умного декана взять меня, почувствовать мое неистовое желание. Я приоткрыла рот и застыла, смотря ему в глаза. Но больше близости я хотела обрести семью, спокойствие, дом и мир – еще любовь. Но с этим всегда сложнее, не так ли? Тысячи женщин живут с мужьями, потому что удобно, спокойно и привычно. А я этого не хотела. Я хотела греть в душе чей-то образ и защищать своего мужчину, не задумываясь бросаться за ним в огонь и воду.
- Найти свое место, - прошептала я и, оттолкнувшись от тела Этана, перевернулась на спину, убирая бедро от горячего тела и чувствуя легкое недовольство моей волчицы.
Как только спина коснулась мягкой поверхности, я застонала и почувствовала стреляющую боль то тут, то там. По телу прошлась волна жара, за которой последовала накатывающая слабость и легкое головокружение.
- Мишель, - позвал меня Этан, нависая надо мной. – Черт, Лаванда, - крикнул он, разнося рычащие нотки куда-то далеко, - принеси четыре ампулы обезболивающего и шприц для внутримышечных инъекций.
- Мне что-то нехорошо, - испуганно промямлила я, цепляясь пальцами за твердое плечо Хоукса.