Из-за пригорка перевалил головной танк колонны турецких десантников с тралом. Из командирской башенки высунулся человек в шлеме. Он проехал мимо нас и я даже различил черты его чумазого чернозадого лица. С трудом держался, чтобы не дать команду «Огонь». Из-за пригорка переваливали одна за одной БМП турков в сопровождении пехоты. Насчитал десять штук, когда перевалила последняя. Наконец головной поравнялся с Ивко. Ну что же он медлит?! И как бы для моего успокоения, воздух прочертил дымный след гранатометного выстрела. Снаряд как раскаленный нож масло прошил фальшборт и разорвался внутри танка. Молодец, Ивко! Того, что сидел на командирской башенке взрывом выбросило и из люка повалил густой дым. Он не успел встать — очередь из «Утеса» его перерезала напополам. Развалины ожили стрельбой моих бойцов. Тут же взорвалась замыкающая боевая машина пехоты. Остальная броня начала отстреливаться, пехота залегла и пыталась вести ответный огонь. В ответ в них полетели гранаты и бутылки с «коктейлем Молотова». Рядом раздался хлопок и вдоль дороги легла лента «Змея Горыныча», раздалась серия взрывов, внося смятение в ряды зажатой колоны. Машины начали разворачиваться, пытаясь столкнуть с дороги горящую замыкающую БМП. Потеряв еще две бээипешки им все-таки удалось уйти. После того, как вторая с конца машина столкнула на обочину горящую замыкающую броню. Наш налет продлился около минуты.
Ну что ж подведем итоги боя: один танк, три БМП. У меня потери: один ранен. Неплохо! А теперь пока не поздно нужно смываться к своим, а то сейчас здесь будет американская авиация все утюжить.
Мы быстро свернулись и бегом отправились к ближайшему сносному укрытию. Добрались до развалин какой-то воинской части. Там уже можно перевести дух. Через минут десять после нашего ухода с места засады, прилетели два «Хьюи» и «обработали» то место напалмом. Откровенно говоря, мне начинала нравиться партизанская война. Пришли, вломили и ушли.
Ночь прошла относительно тихо. Мы снова решили пробиваться в порт на мысе Херсонес. И решили идти по береговой полосе, заваленной скалами. Днем идти сами понимаете — это самоубийство, поэтому шли ночью. Дошли до берега к рассвету, пприказал всем спрятаться в пещерах, а точнее гротах, которые там обнаружили. Выставили охранение, а остальные вымученные двухдневным бодрствованием сразу залегли спать. Я тоже поспал часа четыре. Дождались ночи и пошли в порт. За ночь одолели около шести километров. Потому что идти по скалам да еще и ночью это просто мучение. Под утро нарвались на какой-то, видимо, передовой отряд американских морских пехотинцев. Их было около шести десятков. С боем прорвались дальше, но потеряли троих убитыми и четырех ранеными. Прошли еще около километра в поисках места, где можно переждать до наступления темноты. Раненых несли на себе. На горизонте виднелись силуэты кораблей, но разобрать их принадлежность не составляло возможным, поэтому на всякий случай спрятались под скалами. Через два часа к нам прибилась группа бойцов-десантников из 104-го парашютно-десантного полка псковской дивизии ВДВ, который еще не успел эвакуироваться. Их было пять человек, во главе с сержантом. Лишние люди нам не помешают. Тем более, что под обрывами мыса Херсонес можно спрятать не только полсотни человек, но и всю сотню. Ближе к обеду наше охранение успело поднять тревогу, так как за нами оказывается шла группа американских горных стрелков, примерно семь десятков рыл. Завязался горячий бой. Один за одним убивали моих бойцов. Но и противник нес потери. Наконец подошли так близко, что дошло дело до рукопашной. Я отбросил бесполезный автомат, потому что не осталось к нему патронов, поднял всех и, выхватив саперную лопатку, пошел на ближайшего американского стрелка. Замахнулся и направил удар в голову, он отпарировал его винтовкой. Юсовец взял М-16 за дуло и нанес удар — я отклонился, винтовка улетела из рук и он выхватил штык-нож. Думать было некогда — этот пендосовский ублюдок может в меня сейчас очередью полоснуть из той же волыны, потому что она улетела недалеко и в два прыжка можно ее взять. Опять ударил лопаткой секущим в лицо. Он успел отпрыгнуть и полоснуть ножом воздух через мгновенье после того как там находилась моя грудь. Юсовец ударил меня ногой в бок, успел захватить его ногу, но под действием удара отлетел к большому камню и ударился плечом. Противник тоже упал, но успел полоснуть меня по плечу штыком. Я взвыл от боли и ударил по руке пендоса лопаткой. Кисть вместе с ножом висела на лоскутке кожи, из зияющей раны торчал обломок кости и била струйка крови. Янки закричал диким голосом, но я уже встал и его крик прервал ударом лопатки по горлу, а потом еще и еще, и еще. Для верности выхватил его нож и перерезал этому заокеанскому уроду горло. Наконец встал, вытер об труп руки, схватил его винтовку, примкнул штык-нож. Тут из-за камня на меня выскочил еще один горный стрелок, но успел завалить короткой очередью из винтовки, воткнул штык-нож в горло и повернул, пока не услышал хруст позвонков, а точнее я его почувствовал.