Разомлев от вина, я красочно описал забой свиньи в деревне: как одним ударом прокалывают сердце заточкой, как осмаливают шкуру до черноты, как отрезают копыта.
– А знаешь, есть такие люди… забыла, как их… Которым мясо противно. Вегетарианцы. А хочешь, расскажу кое-что? Только никому!
– Надеюсь, нескучное.
– Нескучное. Тебе понравится. Будешь подробностей просить.
И тут Анечка поведала, что примерно раз в две недели она спит с Мельником. Причём не столько спит, сколько:
– Я в основном им занимаюсь, – так она это назвала.
В качестве награды он отдаёт ей в работу самые дорогие изделия. Фёдор Д. мог бы написать об этом роман.
Анечка считает, что если откажет Мельнику, то вообще не получит ничего, кроме серебряных колечек. Однажды она выгнала его. За это Мельник целый месяц нагружал её всякой чепухой, вроде детских подвесок. (В декабре была огромная подарочная партия для детской сборной по танцам.)
– Он мне не очень нравится. Вернее, совсем не нравится. Не мой тип.
Женское, слишком женское. «Странно, – подумал я, – всех замученных патриархатом (отдельным филиалом крепостного права) женщин жалко, а вот конкретную Анечку нет».
Мы присели на скамейку в нашем районе. Из окна дома напротив запахло поджаренной картошкой, где-то играла музыка, почти стемнело и стало прохладно.
– И что же: вы прямо на работе?
– У меня. Иногда под утро может приехать. Я просыпаюсь – невпопад, а он в дверь звонит. Бывает, что дальше коридора не заходит. Вот недавно, пока всё шло, он успел про японский виски рассказать, как ему привезли. Странно немножко.
Не то слово – странно. Я испытывал смесь отвращения и любопытства.
– Бьёт он тебя?
Зачем? Анечка заверила, что не сопротивляется. Подчинение – отличный способ против насилия. Не это ли способ победить зло как таковое? Кажется, такую телегу прогонял в своих истерических книгах Фёдор Д.
(Кстати, Мельник – классический персонаж Фёдора Д.: сначала истерика, потом в лужу упадёт, а потом поочерёдно пустит слезу, соплю, мочу и ещё что-нибудь. А после встанет и давай молиться. А если кто застанет за этим – убьёт, потому что соромно.)
– Наверное, извиняется, когда трезвеет?
– Однажды сказал: «Я у тебя там наследил. Не серчай и зови на чай». Он в обуви на руках притащил меня в комнату.
– Ты понимаешь, что он шантажирует тебя работой?
– Все начальники так делают. Поголовно!
Наступили те полчаса, когда почти стемнело, а фонари ещё не зажглись. Я видел только фигуру: обтянутые джинсами ноги, прямая осанка, бутылка в руках с длинными пальцами. Из темноты фигура рассказывала, что Мельник иногда моется у неё и порой кричит из ванной: «Ань, где у тебя мыло?»
Анечка советует гель для тела.
«Хочу быть гелем для тела», – думал я, пока, уперев руки в бёдра, Анечка пародировала Мельника:
– «От меня же бабой будет нести. Как мне тогда домой грести? За подробности прости».
Анечке смешно. Вот в чём сила вина, если вам ещё непонятно.
Потом, будто в унисон моим мыслям, Анечка призналась, что хочет уехать отсюда подальше и зря она купила квартиру.
– В Пэтэрбург?
– Нет. Что там? Холодно. В Алупку хочу.
«Надо меньше пить, чтобы накопить», – подумал я и произнёс… Конечно, произнёс:
– А мне Мельник только дешёвые изделия даёт. Зарабатывать совсем не получается.
Также, легко и на вздохе, Анечка ответила:
– Давай попрошу? Пусть понемногу и тебе что-нибудь стоящее подсовывает. Про тебя говорят, будто ты рукожопый, но это не так. У тебя уже прилично получается.
Я недавно подсматривала, как ты ловко сантиметровый «маркиз» глухой закрепкой ставил.
– «Маркиз» – это вид огранки? – Я в самом деле не мог всё это запомнить.
– Точно. А сантиметровый – это почти полтора карата. Я попрошу, – повторила Анечка.
Я должен был ощутить что-то вроде пальца Мельника в своей промежности. Но нет. Там было скучно и темно.
Анечка тем временем опустила пустую бутылку в урну:
– Если хочется, – сказала, – можем ко мне. Шампанское прошлогоднее допивать.
Дома у неё был порядок, свойственный людям, живущим без мечты. Всё свободное время уходит на уборку: подмыть, подмести, подчистить. Здесь можно было снимать дешёвые телевизионные сериалы. Интерьер их комнат мгновенно сообщает зрителю, что никто здесь не живёт. И даже в перерывах актёр не присаживается на стул или диван выкурить сигаретку. Павильоны для плохих сюжетов.
Я рассмотрел меченную Мельником территорию: узкую прихожую, спальню с белым ковриком у кровати, в разводах извести душевую. В квартире было сумеречно из-за неправильного освещения и пахло хлоркой.