– Зачем мне проститутка?
– Это социальный контакт. Понимаю, что не хочется, но нужно. Чем больше не хочется – тем сильнее себя заставляй. Если у тебя нет принципов, то купи контакт с женщиной.
– Почему это у меня нет принципов?
– Есть. Конечно, есть. – Я выставил руку перед собой, чтобы Сева успокоился. У него глаза набрались слезами. Он отвернулся и притворился, что рассматривает окно.
– Я говорю о том, что некоторые люди принципиально не пользуются услугами проституток. Есть парни с политическими предрассудками. Марксистам противно, потому что за деньги. Нацистам – с женщинами другой нации нельзя. Либералам – с дешёвыми. Записным патриотам – за свой счёт.
– Пофиг мне на политику. Вот представь себе! У всех свои интересы. А с проститутками мне просто противно. – Сева подошёл к окну, ему давно было пора подстричься. – Клёвая у тебя футболка, – сказал он и, не оборачиваясь, добавил: – Я познакомился с одной девушкой. Может, сходим погулять. В парк, например. Мы пока только переписываемся.
Помню, что я сразу почувствовал тревогу. (А вдруг это воровка на доверии, а вдруг это старый извращенец под маской милой девушки, а вдруг Севу хотят заманить в секту?)
– В интернете найти хорошую женщину очень непросто. У меня вот не получилось.
– Не меряй всех по себе. Я тебе сейчас её покажу.
– Так-так, – сказал я вкрадчиво, чтобы не спугнуть внезапную откровенность братика Севы.
Её звали Маша Истомина. Она выглядела криминально молодо. Чистое личико, тоненькое тельце, громадные глаза и губы в трещинах. Таких девочек снимают в национально-ориентированной рекламе или помещают на обложки школьных тетрадей. К сожалению, их очарование имеет ограниченный срок годности.
Листая фотки, Сева, видимо, чрезвычайно волновался. Прикасаясь к его руке, я чувствовал, какая она влажная и горячая.
Братик Сева рассказал, что Маша торгует подержанными вещами в социальных сетях. Севе для работы нужен был очередной дешёвый монитор, и он наткнулся на Машу. Она сама притащила ему товар, пересчитала деньги и попросилась на чай. По словам Севы, ей очень понравилось мамино варенье.
Маше приносят всякую ерунду: телефоны, одежду, компьютерную технику, дорогие продукты, а она её ловко продаёт. Однажды ей удастся открыть свой собственный магазин, но, скорее всего, это произойдёт не раньше, чем Маша окончит ПТУ. Специальность братик Сева не выяснял. Живёт Маша с матерью, отчимом и тремя младшими братьями. Любит находиться в больших компаниях, музыку и танцы.
– Ты как будто влюблён, – сказал я. – Звучишь, как персонаж «После бала» Льва Т.
Я не стал говорить братику Севе, что Маша Истомина, скорее всего, районная давалка, торгующая краденым. Услышав такое, он перестал бы со мной разговаривать.
– Эту фотографию я сделал, – сказал братик Сева. – Она была здесь ещё раз потом. Мы кушали роллы и пили шампанское.
– Здесь?! Ты пил шампанское с девушкой?
– И кино смотрели.
– Вот это, которое ты всё время пересматриваешь?
– Я не так часто его пересматриваю! «Красотку». Это любимый фильм её мамы.
– Так-так, – сказал я. – А какой у неё любимый? «Все умрут, а я останусь»?
– Ей больше музыка нравится. У неё, знаешь, какая любимая? Ты должен знать… Тебе такое должно нравиться…
Сева долго тёр лоб, но так и не вспомнил. Сомневаюсь, что подразумевался Шопен.
На фото Маша Истомина стояла, прижавшись к стене, которая находилась за моей спиной. Её лицо скрывалось прядями белёсых волос. Сквозь серую маечку просвечивались лисьи мордочки грудей.
– Сева, это провокация. Она или деньги будет из тебя вытаскивать, или украдёт что-нибудь. Ты проверял: вещи все на местах? Тостерница, которую родители тебе подарили на днюху, где?
Братик Сева посмотрел на меня угрюмо, встал и быстро вышел из комнаты. Я остался один на некоторое время. Из темноты коридора он крикнул:
– У тебя закончилось вино.
– Ухожу, – махнул я рукой. – Займёшь мне денег? – Сева всё равно не тратил, а мне пригодятся. Деньгам со мной будет лучше.
Братик Сева перевёл мне деньги, сидя на кухне.
– Подойди попрощаться с братом, – сказал я, стоя в коридоре. – Подойди, сказал!
Естественно, братик не смог дальше бунтовать и подошёл. Я поцеловал его в потный лоб и попросил:
– Будь осторожен.
После, бредя домой, я созванивался с мамой. Она пожаловалась на здоровье, работу, отца, соседей, заваливших забор на её грядки, кота, приходящего ссать с улицы на палас, на подорожание всего, даже туалетной бумаги; пересказала сериал для домохозяек с авантюрным сюжетом, припомнила сон, в котором бабушка жаловалась на шатающийся памятник.