«Ты сможешь добиться своего, хоть и огромной ценой».
Но чего именно я добиваюсь, вот в чем вопрос. Я хочу, чтобы Дан и остальные были живы и целы. А это невозможно, если я не отменю сделку с Кэйлой. Вдруг один из них попадет под удар?
«Я бы сказала, что это несоразмерная плата, но я всего лишь дух того, что осталось от сильного мага. А ты человек».
Несоразмерная плата? Неужели послушница говорит о магии? Действительно, для нее магия является всем. Но является ли всем магия для меня?
«Ты двигаешься зигзагами, но все равно не покидаешь правильной дороги».
Да уж, хотелось бы верить, что это так…
«Ты поверишь лжецу, чтобы потом его обмануть».
Лжецу? Может, она говорила про Эльтина Кровавого? Похоже на то. Точно, Эльтин отправил меня к Кэйле! А Кэйла теперь обещает устранить Эльтина. Получается, лжец сам сыграл против самого себя.
«Примешь дар, который тебе не принадлежит, и отвергнешь то, что рядом, но еще не твое».
Дар, который мне не принадлежит? Возможно, это про силу Кэйлы. А не отвергла я чуть… любовь? Рядом, но еще не мое. Звучит похоже.
«Некоторые ошибки ты будешь решать новыми ошибками, но такова твоя суть».
Что бы я ни решила, это может стать ошибкой. Так что остается только поверить в себя и постараться принять правильное решение.
Я повернулась к Кэйле и решительно посмотрела в ее белое, как мел, лицо.
– Да. Я согласна на новую сделку.
Что-то внутри меня сопротивлялось происходящему и не покидало ощущение, будто я отрываю часть себя, но теперь отступать было поздно. Ритуал, продиктованный Кэйлой, шел полным ходом. Сначала я, по совету Кэйлы, наслала на себя из прошлого заклинание сомнамбулы, заставив вернуться в спальный мешок. Затем нарисовала специальный круг, взяла из каменных рук деревянный посох с пульсирующим красным пламенем шаром на конце. Произнесла длиннющее заклинание, боясь ошибиться, ведь в противном случае Кэйла обещала мне в лучшем случае мгновенную смерть. Да уж, не просто заниматься оживлением некоторых персон.
Последняя точка в ритуале – коснуться концом посоха до груди статуи. Как оказалось, та действительно была необычной. После смерти Кэйлы, какой-то неравнодушный маг поместил кости покойной прямо внутрь изваяния. Если все сработает, то Кэйла оживет, а если нет, то с меня взятки гладки. Я смогла уговорить Кэйлу снять с меня обещание, резюмировав это тем, что в противном случае Кэйла может возродиться обычным человеком. Мое невинное предположение вызвало у Кэйлы натуральный страх, и женщина потребовала, чтобы я немедленно вернула ее силы. Сделав невинное личико, я дала ей стереть печать обещания с руки. Однако обмануть статую окончательно не смогла, Кэйла пообещала, что в случае, если попытаюсь сбежать, стены руин я никогда не покину. И подтвердила это звуком хлопающей двери где-то вдалеке.
– За время, что я простояла тут, я срослась с храмом.
Меня пробрало до мурашек, и я согласилась. Но прежде в последний момент я вспомнила, что, когда мы покидали храм, я видела Кэйлу на месте. Будет странно, если я из прошлого увижу нечто иное. Статуя отнеслась к моему замечанию плохо, сказав, что мы напрасно тратим время. Я намекнула Кэйле, что она тут полвека простояла, значит еще пару часов подождет – не рассыплется.
Это дало мне пару часов отдыха и возможности передумать о своем решении. Я ушла в отдалённый уголок храма, где меня бы не нашли и задремала. Спала я плохо, просыпаясь каждые двадцать минут, но ощущение какого-то отдыха осталось. А вот тревога не покидала до последнего. Точно ли я поступаю правильно?
– Пора. Ты и твои друзья покинули храм, – услышала я эхо, что наполнило резко все руины. Привычные мурашки пробежались по коже. Боюсь, из этой истории без седых волос я не выберусь.
И вот остался последний пункт ритуала. Точка невозврата пройдена, но я тянула до последнего. Сейчас я откажусь от части себя. Однако у меня было утешение, связанное с этим суровым обстоятельством – я лишалась не самой лучшей части себя.
Шар, наполненный пурпурным светом, коснулся груди статуи. Внутри фигуры что-то засветилось пурпурным светом, наполняясь жизнью. Я же чувствовала, как легче становится моя душа. Она стала пустой, но при этом такой легкой, готовой к тому, что ее заполнят чем-то новым, настоящим. Тем, что выберу я, а не метка судьбы.