— Ох. И куда он мог пойти?
— Мы не знаем, — Виктория поджала губы. — Райли едва его не убил, так что его исчезновение было к лучшему.
— Тебе не стоило мне мешать, — выпалил Райли на Эйдена. — Вашество.
Услышав его резкий, хриплый голос, она вздрогнула. Или содрогнулась. Он может говорить — просто не хотел говорить с ней. Ай.
— А где другой? — спросила она. — Тот, который был в больнице? Он еще нес меня.
Виктория нахмурилась, обеспокоенно сморщив лоб.
— Ты помнишь это?
— Смутно.
— А ты слышала… нет, неважно. Это был Натан, брат Райли, но он не поехал с нами. Его присутствие не нравилось Такеру.
Они хотели угодить Такеру? Шок.
— Может, кто-нибудь скажет мне, что происходит? — ее желудок вновь заворчал, отчего она опять покраснела.
— Голодная? — спросил Эйден.
— Я… да.
Погодите. Ей не хотелось еды, настоящей еды, вот уже несколько недель. Она жаждала только энергию. Магию. Силу. А сейчас убила бы за гамбургер.
Ммм, гамбургер…
Все три пары глаз странно на нее посмотрели.
— Это… странно, — в конце концов, сказала Виктория.
Ее желудок возразил такому описанию новыми звуками.
— Ну и что. Я умираю с голоду!
— Ну, тогда давай покормим тебя, — принцесса поднялась на ноги, как-то чересчур стремительно. — Я раздобуду тебе что-нибудь.
— Нет, — мотнул головой Эйден. — Однозначно нет. Где-то там Такер. Я не хочу, чтобы ты…
— Со мной все будет хорошо. А если нет, ну, я напишу тебе. Как ты, вероятно, заметил, у меня все лучше получается пользоваться современными технологиями, — сказала она и чмокнула его в щеку. — К тому же, ты не можешь пойти. Тебе нужно многое рассказать Мэри Энн.
— Ты сама можешь.
— Не могу. Я уже позабыла половину того, о чем ты хотел рассказать.
— Неправда. Вы с Райли проделывали этот фокус с соединением рук и обменом воспоминаний. Ты знаешь больше нас всех.
— Это да. А значит, тебе тоже нельзя пропускать обсуждение.
Она не стала дожидаться его ответа. К большому удивлению Мэри Энн, ни Эйден, ни Райли не попытались ей остановить, как сделали бы раньше. Дверь мягко закрылась за ней, дневной свет проник на мгновение, тут же исчезнув, как туман.
— Вот же упрямая, — пробормотал Эйден.
— Как всегда, — проворчал Райли.
Шовинисты.
— Что я должна знать? — спросила Мэри Энн. Страх смешался с голодом в толстый слой кислоты в животе.
— Итак, — за следующие полчаса Эйден наговорил столько жути, что ей хотелось растереть уши наждачкой.
Ковен ведьм — зарезан. Ранчо Д и М — сгорело дотла. Влад Колосажатель — вселяется в людей и заставляет совершать чудовищные поступки. Младший брат Такера — вероятно, похищен и может быть убит.
Шеннон — заколот насмерть. В настоящий момент зомби.
Повествование сбивалось несколько раз, словно Эйден сдерживал слезы. Ему удавалось их подавить, и он продолжал. Когда он закончил, она в некотором роде хотела, чтобы он этого не делал.
— Столько смертей, — прошептала она. Бедный, милый Шеннон, которому придется умереть снова, если ничего не сделать. А можно ли что-то с этим сделать? Она хотела зарыдать по нему, по всему, что он потерял. Хотела вернуть его в то состояние, в котором он был. Хотела обнять его. Хотела отомстить Владу самым жестоким способом.
Она хотела, чтобы Райли обнял ее, утешил, сказал, что все будет хорошо.
К огромному удивлению, ничего из этого она не получила. Хуже того, последовавшая за ее шепотом тишина нависала тяжелой угнетающей тучей. Никто не знал, куда смотреть и что говорить.
Петли скрипнули, и свет вновь наполнил комнату. Виктория шагнула внутрь, закрыла за собой дверь, прогоняя свет. Она держала бумажный пакет, от которого пахло хлебом, мясом и жирной картошкой. Рот Мэри Энн наполнился слюной, и она сама за себя устыдилась. После всего услышанного только что она должна была потерять аппетит хотя бы на… Да навсегда.
Но когда Виктория передала ей этот запятнанный маслом пакет, она не смогла устоять и забралась внутрь, поглощая все до последней крошки в рекордные сроки. Проглотив остатки, она вдруг осознала, что тишина не прерывалась все это время, все просто пялились на нее. Наверное, у нее что-то застряло в зубах и горчица размазалась по подбородку.
Она вытерла лицо тыльной стороной запястья, стыд усиливался с каждой секундой.
— Чувствуешь тошноту? — спросила Виктория, вновь усевшись на колени Эйдена. Она уже была не так бледна. И не от кетчупа ли это пятно на ее одежде?
— Нет? — от изумления ответ Мэри Энн прозвучал скорее вопросом, чем утверждением. Ее желудок в самом деле был счастлив и благодарен. Прежде, стоило ей только подумать о еде, она чувствовала тошноту. — Что это может значить?