«Что это с нами происходит?» — голос Джулиана было едва слышно, пока Джуниор рычал, и рычал, и рычал.
Эйден бросился в драку, оттолкнул Райли в сторону одной рукой и схватив Такера за рубашку другой. Порыв дал ему больше сил, и он мог швырнуть Такера в стену, затем на пол, пригвоздив его к месту.
Почувствовав возможность напасть, Джуниор вырвался из-под кожи, зарычав на Такера. Он не был плотным — пока еще — и от его попыток вцепиться зубами не было никакого вреда. Такер просто лежал на месте и терпеливо сносил все. Он выглядел так, будто ему под веки запихнули мячики для гольфа, во рту не хватало пары зубов.
Райли, видимо, восстановил свои силы, потому что через пару секунд он оказался рядом с Эйденом. Джуниор успел решить, что Такер — его добыча, и обернулся, оскалившись на Райли, зубы — уже вполне материальные — вонзились в его руку.
Перевертыш отпрянул назад, а Джуниор вернулся к Такеру. Слюна капала с его острых клыков.
Такер улыбнулся.
— Помни… обещал… — выдавил он, — защитить… брата.
Эйден попытался встать, но уже было слишком поздно. Джуниор полностью от него отделился и напал, пожирая. Такер ни секунды не сопротивлялся. И затем его голова безвольно упала в сторону. Глаза были открыты, смотрели в никуда. Стеклянные, пустые. Вена больше не пульсировала… потому что шеи у него не осталось.
Внезапно звуки вернулись. Эйден услышал мужской крик — душераздирающий вопль, эхом повторившийся в комнате, хотя никто рядом не кричал. Он слышал, как чавкал Джуниор. Слышал, как запыхался Райли. Как Мэри Энн пытается подавить всхлипы. Как слабо дышит Виктория.
Он не мог ни на кого взглянуть. Пока нет. Если Джуниор решит напасть на одного из них…
— Райли, уведи отсюда девушек, — Эйден обернул руки вокруг своего зверя, держа того изо всех сил. — Скорее.
— Где и когда мы с тобой встретимся?
— Я позвоню вам и дам знать. Уходите, — пока не поздно.
Пауза. Шаги. Скрип дверных петель. Он оставался на месте, пока Джуниор не сожрал все. Он чувствовал, как сыт и доволен его зверь. А затем и тяжесть от переедания.
— Что я только что натворил? — прошептал он и в то же время почесал Джуниора за ушами.
«Такер хотел умереть, — слова Элайджи были переполнены грустью. — Влад не сможет использовать его брата против него, если он мертв».
— Знаю. И Такера нужно было остановить, но не так, — неважно, как угрожал ему Эйден, это не должно было быть так.
«Такое случается», — сказал Калеб. В его голосе не было ни сочувствия, ни печали, он считал смерть оправданной.
«Ты это сейчас серьезно? — язвил Джулиан. — Что-то не припомню, чтобы такое случалось прежде».
Эйден продолжал гладить Джуниора, а зверь поддавался, не пытаясь напасть. Джуниор даже заснул, его тело стало дымкой, вернувшейся через поры в Эйдена.
Он лежал там некоторое время, в луже крови Такера, впитывавшейся в его одежду, волосы. Он знал, что Джуниор опасен. Но это… Его невозможно было контролировать, нельзя было обуздать.
Это не должно повториться.
«Ты можешь нанести на себя защитный символ, как делают другие вампиры, — предложил Элайджа. — Символ сможет удержать Джуниора внутри. Поможет успокоить его, заглушить».
«Эм, а почему ты так подавлен? — спросил Джулиан. — Взять зверя под контроль — это же хорошо».
«Да, но символ заглушит и нас тоже».
«Что?» — переспросил Джулиан.
«Что?!» — воскликнул Калеб.
«Мы будем в сознании, как и Джуниор, но не сможем говорить. Больше нет. Нет, не спорьте. Я знал, что мы к этому придем. И я хотел убедиться, что Эйден сможет жить без нас. Он может. Ты достаточно силен, Эйден. Достаточно умен».
«Так мы просто будем тихо сидеть в сторонке?» — спросил Калеб недоверчиво. Расстроенно.
«Это несправедливо», — сказал Джулиан.
«Жизнь вообще несправедлива».
Итак. Эйдену предстояло выбрать между контролем над своим зверем — который мог вырваться и убить всех, кого он любит, — и лишением своих самых близких друзей. Нет, жизнь несправедлива.
Он сел, мрачно сказав:
— Прямо сейчас Джуниор сыт, может даже мучается с расстройством желудка. Нет необходимости решать все сию минуту.
«Что значит «решать все сию минуту»? Здесь вообще нечего решать», — сказал Калеб.