От этой зависти ее терзало чувство вины. Он многим пожертвовал, чтобы быть с ней. Она могла как-то справиться с потерей своих вампирских способностей.
— Да они, скорее всего, поругались и потеряли счет времени, — ответил Эйден. — Пойдем. Мы можем это сделать без них.
— Наверное, ты прав.
Райли всегда без труда получал девчонок, так что упрямство Мэри Энн пойдет ему на пользу. Увидев их вместе, заметив, с какой тоской смотрит на нее Райли, когда думает, что никто не видит, Виктория перестала винить Мэри Энн в том, что случилось ее другом. Они явно не могли друг без друга.
Эйден быстро ее поцеловал и потянул к ступенькам крыльца. Твердо и резко он постучал в переднюю дверь.
Прошло несколько секунд. Виктория ничего не видела и не слышала, но, видимо, Эйден заметил что-то, поскольку сказал:
— Ты откроешь дверь, Тоня, и пригласишь нас войти.
Полированная дверь из вишневого дерева распахнулась. Тоня, с уже остекленевшими глазами, отступила в сторону.
Эйден завел Викторию в гостиную. Мебель была чистой, хоть и явно неновой, цветочная обивка дивана выцвела, на кофейном столике заметны потертости… Виктория пролистала несколько журналов, лежащих на нем. Страницы пожелтели, слегка потрепались, даты стояли семнадцатилетней давности.
Устроившись на диване, Эйден скривил лицо и пробормотал:
— Джулиан буйствует. Он узнает обстановку. Он явно провел больше времени внутри этого дома, чем снаружи.
— Ну, вполне вероятно, что внутри дом выглядит точно так же, как и при его жизни, — она махнула рукой на журналы.
— Ха. Интересно.
Тоня села напротив них.
— Что вы хотите? — слова вырывались резко, словно она пыталась подавить желание вести себя гостеприимно. И эти тени в ее глазах… хаотично метались.
— Для начала я хочу, чтобы вы знали, что я не причиню вам вреда, — сказал Эйден. — Вы меня понимаете?
Она хмурится.
— Да, но я вам не верю.
— Ничего страшного. Я вам это докажу.
— Чего вы хотите? — снова спросила она и — вот удивительно — уже не так враждебно.
— Ответов. Правду о вашем муже и его брате. Расскажите мне то, что я хочу знать, и я оставлю вас в покое.
— Я не люблю говорить о моем дорогом Дэниеле и этой крысе Роберте, — обожание, смешанное с отвращением. Она вновь свела брови вместе, тени стали метаться сильнее. — Я всегда их так называла. И все еще так думаю, правда. Я любила своего мужа и ненавидела его брата, но…
— Но? — подтолкнула ее Виктория.
— Но я не всегда их так воспринимала. То есть, я хочу сказать, что не была влюблена в Роберта, но он мне нравился. И помню, как хотела развестись с Дэниелом, — она морщила лоб, сбитая с толку. — Или, может, мне это все приснилось, ведь я так сильно его люблю. Я всегда буду любить его.
Эйден принялся массировать свои виски. Джулиан кричал в его голове?
— Расскажите мне о них.
— Они… были… близнецами, — Тоня говорила так, словно была вынуждена проталкивать каждое слово через очень узкую трубку. — Дэниел работал в больничном морге… Роберт был никчемным мошенником. Да. Правильно, — эти слова дались ей легче. — Мой Дэниел не завидовал своему брату.
И тем не менее ее слова звучали такими заученными, словно она повторяла то, что ей говорили раз за разом. Может, так оно и было. Книги заклинаний… тени в глазах… поблекшая черная аура, о которой упоминал Райли.
Возможно, чувства Тони и ее непоколебимая верность имели магическое происхождение.
Да, вот и ответ всем странностям, с шоком осознала Виктория.
Одновременно они с Эйденом сели, выпрямившись на диване, и сказали:
— Кажется, я знаю, что произошло.
Глава 30
Воспоминания наводнили Эйдена. Ни одно из них не было его собственным, все принадлежали Джулиану и все до одной ужасали. Его звали Роберт Смарт. Да, у него были очки и жидкие волосы. Дэниел был симпатичнее, сильнее, умнее, но его никогда не любили, он всегда завидовал сверхъестественному дару Роберта.
Так что Дэниел обратился к книгам заклинаний. Он погрузился в черную магию, все глубже и глубже в оккультизм, пока, в конечном итоге, не дошел до человеческих жертвоприношений.
И жертвой стал Роберт.
Нормальные люди не выбрали бы этот путь, но Дэниел не был нормальным. Его родители, обычные люди, любили всякую мистику, всем сердцем веря в экстрасенсов, гадания и всякого рода чары.
Возможно, поэтому они намного больше любили Роберта. Возможно, поэтому Дэниел напал на него — и убил.
В ночь на двенадцатое декабря Дэниел позвонил Роберту и попросил его прийти в больницу. Роберт согласился на встречу, потому что хотел попытаться образумить своего брата-близнеца. Но разговора так и не состоялось. Дэниел заколол его, наносил удар за ударом, пытаясь забрать способность Роберта себе, пока тот умирал на полу.