«Эйден, пожалуйста», — попросил Джулиан.
Джулиан. Его друг. Которому он поможет, как бы это ни разрушило его самого. Он поцеловал Викторию в висок, пересадил ее на диван, схватил листок, прочитал его и встал. Сократив расстояние между собой и Тоней, он сжал руку в кулак, сминая бумагу. Как это делается?
Он присел на корточки перед ней.
— Тоня, посмотри на меня.
Она подчинилась без колебаний.
«Это сработает? — спросил Джулиан. — Должно сработать».
Эйден не был уверен, что то, что предложил его отец, столь простое, что даже гребаному неандертальцу это было по силам, могло сделать хоть что-то, кроме как вогнать его в краску. И все же он сказал:
— Тоня Смарт, твое сердце — только твое. Твоя душа — только твоя. Любовь может пройти, любовь может умереть, но правда тебя освободит.
Она моргнула.
«Почему ничего не произошло?» — забеспокоился Джулиан.
— Она все еще под действием наркотика, — сказала Виктория. — Может, это не дает ей проявить реакцию.
— Сопротивляйся действию наркотика, — приказал Эйден, и она снова подчинилась. Не потому, что Джо сказал ей слушаться его, но потому что он использовал свой вампирский голос.
Ее взгляд прояснился, в них стали виды тени, мечущиеся яростным вихрем. Крик вырвался из ее груди, все ее тело изогнулось, она затряслась в кресле, а затем согнулась пополам. Она дрожала, стонала, корчилась, пальцы кривились.
Эйден отпрянул от нее, не зная, как помочь.
«Останови это!» — молил Джулиан.
— Не могу, — он мог только смотреть с ужасом, как эти тени выходят через ее поры, вздымаются над ней, окружая ее темным туманом. И крики, вопли, эхом отражались в комнате.
Ее крики? Которые она держала в себе каждый раз, когда заклятье вынуждало ее делать что-то против ее воли?
Эйден вернулся к Виктории — и, похоже, что это движение напугало тени или еще что, потому что они взлетели и исчезли в потолке. Оставив за собой тишину, тяжелую, гнетущую тишину.
Тоня обмякла на своем месте, соскользнула на пол и лежала там, тяжело дыша. С нее градом стекал пот, слезы лились по щекам, кожа ярко покраснела.
— Я… он… о боже!
Она свернулась клубочком на полу, всхлипы сотрясали все ее тело.
Виктория дернулась вперед, потянувшись к ней. Тоня заметила движение краем глаз и откатилась назад.
— Не трогай меня! Вон! Вон из моего дома! Ненавижу вас. Ненавижу вас всех. Ненавижу его. Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — всхлипы становились громче, она захлебывалась ими.
— Джулиан… Роберт, — сказал Эйден. — Ты хочешь, чтобы я ей что-то сказал?
Пауза. После чего он ответил:
«Нет. Она не станет сейчас слушать, да и не знаю, что бы я мог ей сказать. Я не люблю ее, как когда-то. Я просто не мог позволить ей гнить в тюрьме, которую выстроил для нее Дэниел. Теперь она свободна. Она, правда, свободна, и это все, что имеет значение».
С каждым словом его голос становился мягче, тише.
Он уходит, догадался Эйден, пытаясь сдержать собственные слезы. Вот так просто, без предупреждения. «Не уходи. Я не готов», — он сдержал эти слова в себе. Не за чем обременять этим Джулиана.
— Сколько… сколько времени у тебя осталось?
«Немного», — шепот.
Виктория взяла его ладонь.
— Эйден?
— Пойдем, — его всего трясло, пока он выходил с ней из дома. Он мог бы их телепортировать, но в его эмоциях царил такой хаос, что он не был уверен, куда они попадут.
В него подул холодный ветер, явно собиралась гроза. Небо было серым, облака тяжелыми. Пейзаж идеально подходил к его настроению. Он подобрался с Викторией к густым деревьям и упал на колени.
— Джулиан?
«Еще здесь. И я хочу, чтобы ты знал… Я люблю тебя, Эйден», — голос звучал все слабее.
— Я тоже тебя люблю.
Так сильно.
«Спасибо тебе за все. Ты был отличным хозяином, и я никогда тебя не забуду».
Вновь он хотел закричать: «Не уходи», но не стал. Он только что потерял Джо — не то чтобы он хотел быть частью жизни Джо, — но потерять еще и Джулиана? Здесь и сейчас, вот так? Его глаза были как два одинаковых уголька, только что вытащенных из огня.
— Ты был замечательным другом для меня.