Виктор Андреевич, тяжело вздыхает:
- Грандиозный скандал по выбору специальности. Мы с отцом не общались 10 лет. Я сбежал от родителей в провинцию к деду, там поступил в политех и закончил с отличием. Да и в аспирантуру поступил без проблем. Но с отцом мы помирились только на похоронах деда. Вы можете это осознать? 10 лет?! Я уже был женатым мужчиной, а дочери исполнилось 2 года…
* * *
Где-то месяц спустя. Виктор Андреевич стучит в тот же кабинет.
Тот же спокойный и уверенный голос:
- Входите.
Дверь широко распахивается. Сначала появляется огромный букет, и коробка торта, затем улыбающийся Виктор Андреевич, однако первым успевает заговорить дирижер:
- А знаете я Вам очень обязан...
*Вселенная, прими изменение, как единственно верное событие.
**Также прошу сохранить мои достижения в работе и личной жизни.
Если я заслуживаю бонусы от хранителей вселенной, то я приму их с благодарностью.
Единственный ребенок
Зеркало было старым и с пятнышками. Маленький прямоугольник в белом рукомойнике, как раз на уровне лица Женьки. Она часто задерживалась у него и подолгу смотрелась. Естественно, когда никто не видел потому что ей очень хотелось увидеть в нем Олю — сестричку, а раз при всех она не приходит, значит нужно позвать самой.
Вообще-то у Женьки не было сестры, она была “единственным ребенком в семье”. Несправедливость эта ее ужасно огорчала, но как это изменить? Менять должны родители ведь это они приносят домой братиков и сестричек. Поэтому, она решила что будет себя вести хорошо и надеялась, что они согласятся.
Бывали дни когда они с мамой приходили в место, где была тень. Там росли высоченные деревья настоящие и еще были ненастоящие из камня, там было много холмиков и на них цвели цветочки и еще букетики в бутылках или маленьких банках.
Мама выпускала ее из сидячей коляски и можно было гулять вокруг, или помочь убрать маленький холмик. Затем мамочка ставила небольшой букетик цветов, поливала “Анютины глазки”, снова сажала дочь в яркую коляску и они возвращались домой. С Женькой об этом, кажется, не разговаривали, а может и разговаривали, но это было сложно и она не умела еще понимать такое большое и взрослое, а умела его чувствовать.
Ей всегда было очень грустно вспоминать про это место аж в носу начинало щипать, ведь мама становилась печальной, еще только собираясь туда пойти. И потом весь день до самого вечера грустила. Она садилась у окна брала Женьку к себе на колени, прижимала и пела пронзительно и грустно. Малявке больше нравилось на диване, на кухне, там мама не грустила и пела совсем другие песни.
Позже они покинули большой дом, где жили только с мамой и папой и у них был свой двор заплетенный виноградом, качели и розы в палисаднике и уехали в другой дом, там жило много семей и во дворе было много девочек и мальчиков.
Больше в то место они с мамой не ходили и это стало похоже на сон, который невозможно до конца вспомнить, было не было, если было то как? Всплывали обрывки и кусочки, а не все целиком. Но однажды, требовательное воспоминание заставило сосредоточиться на себе: “А ведь мы ходили к Оле моей сестре! И сейчас она по нам скучает. Мы давно к ней не приходили. Ей наверное страшно интересно, как живут наши мама, папа и я. Ведь я - ее младшая сестра! Очень обидно, что она не живет с нами. Она, Оля, на небе. И там на небе она видит нас” -рассуждала Женька и ей нестерпимо захотелось увидеть, - “Какая она моя сестренка Оля? У нее тоже кудри? Белые, как у меня или черные как у папы?” Было очень странно оказаться чьей-то младшей сестрой.
Тогда девочка догадалась: “Если у неба и есть окошко, то оно обязательно в зеркале. Ну а где еще? В окне не может быть, там двор и ребята. На всамделишном небе? Дудки, там самолеты, облака и оно синее, ничего сквозь него не рассмотришь. И вообще я бы ее тоже видела”, - думала Женька, - “и мама с папой и бабушка и прабабушка. А мы не видим ее там на небе, значит она прячется в зеркале. Просто нужно быть внимательной.”
Она подошла к зеркалу и припала к нему лбом, посмотрела вниз — ничего, посмотрела по сторонам, что-то есть, но непонятное, на Олю не похоже совсем. Легонько постучала в зеркало. Никто не ответил.
Прошло несколько недель в обдумывании ситуации. Рожицы в зеркала Женька больше не строила, старалась улыбаться приветливо, а если никого не было рядом, могла подойти и тихонько нажать на носик в зеркале пальчиком: “Дзинь!”. Пару раз предлагала шоколадные конфетки. Ничего не помогало, Оля не отвечала.