– Наверное, – голос Маркуса был ещё потёрт неуверенностью, но какая-то живость проявилась в нём. В самом деле, ещё ничего не случилось, а он уже готов разрыдаться! Позор!
– Я знаю, что ты не думал о таком ремесле, – Конрад покачал головой, он словно бы и сам укорял себя, – но прошу тебя помнить, что это может и не быть твоим выбором навсегда. Только вырасти, подкопи денег и сам выбирай свой путь. Во всяком случае, навыки, что я даю тебе сегодня, могут тебе пригодиться. Люди всегда умирали.
Маркус удивленно воззрился на Конрада. Тот был очень ловок в пересечении тем и от скорби и грядущих событий, явно напряжённых, он перевёл мысли Маркуса в его собственное будущее. Теперь это было обычной беседой, в которой не было места никаким страшным заражённым переселенцам.
– Необязательно решать сейчас раз и навсегда, – заверил Конрад, – впереди ещё много солнечных дней.
***
Поначалу всем жителям Алькалы показалось, что проблема сильно преувеличена. Воображение, нарисовавшее кровоточащие язвы и лишённые кожи головы, было разочаровано. Прибывшие были бледны, у некоторых перевязаны лица, словно кто-то подвязал больной зуб, у кого-то мелкие нарывы на щёках. Но они шли сами, хоть и медленно, и спотыкаясь, и молча, не переговариваясь…
– это ещё безнадёжные? – всколыхнулось в толпе облегчение и перемешалось с тревогой и смешком – совсем в столице обленились! Вертелись под ногами дети, ожидавшие увидеть ужасных монстров вместо людей, они растерянно вертели головами, видя людей, у которых всё было почти в порядке. Ну разве что зуб у кого подвязан…
Но лекарь Пако, на месте осмотревший первую партию больных, побледнел. В отличие от жителей, он увидел что творится с людьми по-настоящему. Увидел обнажённые кости, скрытые повязками, ощутил от многих из них сходящий жар, и увидел, что во рту у них расплодилось множество чернеющих язв, а у многих распухли языки.
Им было невозможно есть. некоторым больно было даже пить и Пако догадывался, что язвы кровоточат и плодятся не только во рту, но и во всём желудке больных людей.
Но этого было не видно. Этого нельзя было разобрать сразу, от того на плечи многих ответственных жителей, в числе которых был и лекарь Пако, и наместник господин Гануза легла ещё одна задача: одёргивать своих же от лишнего.
Например, не позволять кормить из одной миски двоих. Да, у них была одна болезнь, но у одного она проявилась едва заметно, а у другого уже вовсю била, добивая и жаром, и болью. Интуитивно лекарь Пако чувствовал, что нельзя их смешивать, и наместник во всём ему доверял. Но наместник это не добродетельная, но глуповатая Мария, вызвавшаяся кормить больных.
Простая во всём, она, не подумав, могла сунуть одну и ту же миску сразу же двоим, а то и вовсе кормить бульоном из одной ложки то одного больного, то другого. Пако ругался с нею, а та лишь хлопала глазами:
– Они же оба больны! Чем я их разделять-то буду?
Пришлось гнать Марию на готовку. Но она была такой не одна. Люди Алькалы, не привыкшие к опасности, не видели её и не воспринимали мер всерьёз. К тому же, переселенцы были в Алькале уже неделю, а до сих пор никто не умер! Это ли не показатель того, что в Алькале даже солнце лечебное?
Вот под этим-то укрепившимся мнением у местного сапожника Рудо и родилась идея и он немедленно загорелся её воплощением. Навязавшись на помощь, под предлогом колки дров, Рудо вывел из наспех сотворенного лазарета старика, который выглядел бодро и даже сам изъявил желание пройтись. Старик не имел на лице никаких язв, только говорил очень неразборчиво – у него не хватало нескольких зубов, но Рудо решил, что то от возраста, бывает, мол.
– Вам здесь гулять надо! – наставлял Рудо, действуя в глупом заблуждении самых лучших своих побуждений, – у нас даже солнце не такое как у вас. Что вы там видите в столице-то? а у нас здесь тихо, спокойно и надёжно. Наша земля! Она нас бережет и лечит…
Рудо так и не понял почему старик вдруг качнулся и упал прямо в его объятия, и ещё пытался произнести хоть что-то, пока из его рта сочилась, отравляя всё лицо его чернотой, странная жидкость, похожая больше на гной, чем на кровь.
– Идиот! Какой же ты идиот! – орал господин Гануза четвертью часа позже, а Рудо стоял, понурив голову, – кто тебя просил? Кто тебя заставлял? Кто надоумил?
– Так он хорошо выглядел…– растерявшись, отбивался Рудо, но и сам чувствовал, что произошло что-то непонятное и страшное. Он уже жалел, что ввязался в это.