При этом было очевидно, что Исимуд, несмотря на внешнее спокойствие, внутри преисполнен предвкушения. Казалось, он едва не потирает руки в ожидании чего-то. И это очень сильно пугало Джимми. Аура зла и коварства буквально расползалась вокруг этого человека, чьи губы сейчас тронула коварная улыбка.
- Где-то в середине 623 года до нашей эры, - начал Исимуд. - Син-шар-ишкун, один из последних ассирийских царей, повел внушительную армию на Вавилон. Чтобы повергнуть тамошнего мятежного владыку Набополассара и его войско. Сначала ассирийцы прорвали редуты обороны противника, и вавилонские силы стали отступать. Затем в центре сражения колесницы Син-шар-ишкун и Набополассара сошлись друг с другом.
- Двух прославленных военачальников отделяли какие-то футы, - продолжил араб. - Они буквально могли взглянуть друг другу в глаза. Говорят, что в бою есть своеобразная близость. Несравнимая ни с чем. Люди, сошедшиеся в смертельной битве, будь то генералы или обычные солдаты, оказавшись лицом к лицу, могут посмотреть внутрь друг друга, в душу и увидеть нечто, что недоступно в иных условиях, иногда судьбу, будущее. Син-шар-ишкун понял, что погибнет, а Набополассар увидел свою победу, пусть и добудет ее ценой великих жертв. Вавилонский царь смог вселить свое воодушевление в войско и одолел армию Син-шар-ишкуна.
- Восемь лет спустя, - не останавливался Исимуд, - Набополассар в союзе с королем Киаксаром захватил ассирийскую Нинивею и убил Син-шар-ишкуна. Немногим позже пала вся Ассирия, а Месопотамия пришла в упадок. И все решил один взгляд друг на друга двух великих военачальников.
- Так скажи, дорогой мой мальчик, - наконец, закончив свою историю, обратился Исимуд к Джимми, - что ты видишь, когда смотришь в мои глаза?
Джимми, не дрогнув, встретился взглядом с Исимудом. Он знал, что араб испытывает его, пробует на прочность, но не собирался поддаваться на эти уловки.
- Я вернулся за Мелиссой. – Джимми старался придать своему голосу силы.
- Вернулся? – недоуменно поинтересовался Исимуд. – А ты уже здесь бывал? Что-то не припомню такого.
- Нет, нет, не совсем верно выразился. Она просила о помощи, чтобы я ее освободил. Я пришел за ней.
- Освободил? Ты действительно думаешь, что она этого хочет?
- Да. От вас. От страданий.
- Зачем освобождаться, когда она так близко?
- Близко? К чему?
- Мой милый мальчик, как ты думаешь, почему она занимает совершенно особенное положение, роль в моей истории?
- Вы поймали Мелиссу в ловушку, заточили... и... и... издеваетесь над ней!
- Я? Поймал в ловушку? Ты в самом деле так думаешь? Тогда ответь, пожалуйста, на следующий вопрос. Если я, как ты говоришь, заточил эту девушку, каким образом она проводила время с тобой и твоим дружком. День отгула за хорошее поведение ей давал? А потом опять ловил?
- Нет, она могла изредка связываться с нами, потому, что вы сделали Мелиссу не обычной жертвой, а персонажем.
- Что ж, это уже получше звучит. Ты не такой невежда, как мне стало казаться. А теперь давайте задумаемся вот над чем: сколько персонажей, выражаясь твоими словами, захватила моя история и сколько из них хотят освободиться?
- Не могу сказать. Я не знаю подробностей.
- Резонно. Теперь задумайся вот о чем. Мелисса якобы хочет от меня спастись. Ты сам убедился, что найти меня крайне сложно. Так зачем было убивать на это столько сил и ресурсов?
- Я надеялся услышать это от вас.
- Ей удалось найти меня, и она умоляла меня сделать ее персонажем моей истории. А тебя она просит ее освободить от этой роли. Ты не видишь здесь противоречий?
- Вы одурманили ее, обманом завлекли в свою историю и заперли там. Теперь она раз за разом умирает в чудовищных муках. Я сам это видел.
- Дорогой мой, ну как можно так банально мыслить?! На тебе такая чудесная туника, сшитая непревзойденным мастером. И все, что способно увидеть твое жалкое воображение при виде главной звезды, которая так близка к своей вожделенной цели, - это то, что она периодически умирает?
- Да, мне ситуация видится именно такой.
- Потому что тебе не хватает внимания к деталям.
- И какая же ваша версия?
- Мелисса должна пережить смерти каждой жертвы этой истории. Все шесть тысячелетий. Теми же способами, которыми те были убиты.