Локко затушил «косяк» прямо об истертую обшивку дивана.
– Ты совершаешь серьезную ошибку, парень. Если бы ты продолжал работать со мной, у тебя были бы отличные перспективы. К сожалению, ты выбрал другой путь. Правильно ли я тебя понял, что ты собираешься в милицию? Ты уже стал соучастником преступления. Так что вряд ли тебе удастся отделаться показаниями.
– Хрена с два, – возразил Иван. – Я всего лишь ассистент и художник по костюмам. И я проклинаю день, когда согласился сотрудничать с вами.
– Парни, это очень плохой поворот событий, – поддержал Ивана Сергей. – Я тоже не подписывался на мокрое дело. Рэд сказал, что максимум эту подставную девку изобьют. Но… сварить заживо ребенка, пытать женщину до смерти… Это перебор. И «перебор» – еще очень мягко сказано…
Юрий неторопливо прошествовал к выходу и, повернувшись, упер руки в бока.
– Никто отсюда никуда не выйдет, пока мы не приберемся здесь. Потом будем решать, как действовать дальше. Как обеспечить себе алиби и получить гарантии, что никто не станет болтать языком.
– Приберемся? – воскликнул Иван. – Вы что, сдурели?!
– Вань, не суетись, – сказал Алексей, протягивая молодому человеку бутылку коньяку. – Жахни сто граммов. И вообще… Рэд говорил, на Западе мясные хорроры только так и снимают… Как это… снафф-видео.
– Убивают беременных? – тихо спросил Сергей. – И варят младенцев, как холодец?!
Видя, что Юрий продолжает загораживать выход, Иван медленно попятился к окну. Алексей перестал улыбаться, глаза его сузились:
– Ваня, стой.
Ассистент истерично хохотнул.
– И как ты меня остановишь? – спросил он вызывающе. – Отрежешь ноги? Так давай, вон пила валяется…
Он хотел сказать еще что-то, но вдруг в его голову врезалась табуретка, которую кинул в него Юрий. Край сиденья угодил Ивану в лоб, содрав кожу и слегка оглушив его, отчего он сполз на пол, ошарашенно тряся головой.
– Очень жаль, Ваня, – обронил Юрий. Держа в руках веревку, он подошел к ассистенту и встал у него за спиной. – Рэд давал тебе шанс, но ты оттолкнул протянутую руку помощи.
– Нет, не надо, – залепетал Иван, но петля уже захлестнула его шею.
Корчась и хрипя, Иван тщетно пытался просунуть под веревку пальцы, но в этот момент к нему метнулся Алексей и с силой ударил парня в грудь. Тело Ивана обвисло, будто все кости стали мягкими и податливыми.
– Morbida facta pecus totum corrumpit olive, – зевнул Рэд.
Сергей оцепенело смотрел на происходящее. Режиссер заметил, как на брюках молодого человека расплывается влажное пятно, и его тонкие губы тронула усмешка.
– А ты куда намылился?! – взъярился Алексей. Подхватив залитый кровью топор, он двинулся на Сергея.
– Стой, где стоишь! – неожиданно заорал звукорежиссер, и Балашов замешкался.
– Стой, – повторил Сергей, приходя в себя. Сейчас он ненавидел себя за намоченные штаны, но ничего не попишешь – организм реагирует на стресс быстро, по-своему и не советуется с мозгом.
– Жаль, я убрал камеру, – слезая с дивана, сказал Рэд и возбужденно потер ладони. Его взгляд остановился на отвертке, валявшейся у покосившегося стола. – Я даже не предполагал, какое продолжение будет у фильма.
– Опусти топор, или я затолкаю тебе его в зад, – пригрозил Сергей. – Вам мало убийства матери и ребенка?! Решили разделаться со свидетелями?!
Юрий, закусив от напряжения губу, продолжал душить Ивана. Наконец тот дернулся в последний раз и затих. Выпученные глаза ассистента невидяще таращились в потолок с отслаивающейся штукатуркой.
– У нас тут, гляжу, Рэмбо нарисовался? – вполголоса спросил Юрий. Скрутив веревку в небольшой моток, он аккуратно положил его на диван и подхватил лежавшую на полу табуретку. – Померяемся мускулами, Сереня?
– Сука, – с ненавистью выдохнул Алексей и бросился вперед.
К его изумлению, Сергей молниеносно нырнул вниз и коротким ударом отбросил его к шкафу. Алексей не удержался на ногах и загремел на пол, выпустив из руки топор.
– Метко, – похвалил Юрий, и Сергей резко обернулся.
– Вы что творите, мать вашу? – с отчаянием выкрикнул он. – Может, хватит?!
Юрий поднял над головой табурет и оскалился. Он подался вперед, но звукорежиссеру снова удалось избежать удара. Он проворно ушел в сторону, и тяжелый табурет с гулким стуком обрушился на шкаф, оставив в дверце глубокую вмятину. Едва Юрий успел развернуться к противнику, как кулак Сергея врезался ему прямо в челюсть. Перед глазами Юрия все зашаталось. Он сделал неуверенный шаг назад и опустился на пол, прямо на холодеющее тело Ирины. Свежесрезанный «парик» с его головы слетел и шлепнулся на дощатый пол.