– Где бабушка? Что с ней?! – заговорила молодая женщина.
Из комнаты бесшумно вышла тощая кошка дымчатого окраса. Остановившись у босых ног женщины, она равнодушно уставилась на молодых людей.
– Вы не волнуйтесь, – подал голос Карпыч и нервно хихикнул. – Вашу бабушку отвезли в больницу. Но она попросила навестить вас и сказать, что с ней все хорошо.
– Она просто ушибла руку, – поддержал приятеля Фил и сально улыбнулся.
– Ну, не только руку, – зевнул Карпыч. – Еще спину. Совсем чуть-чуть. Старые кости – они такие хрупкие… одно неловкое движение, и – хрясь!
Только сейчас Ольга запоздало поняла суть происходящего. Вскрикнув, она попятилась.
– Стой, куда же ты! – пропыхтел Фил. – Клубничка пухленькая…
Ольга развернулась, пытаясь укрыться в одной из комнат, но Карпыч успел вцепиться в ее волосы. Она завизжала. Испуганная кошка, мяукнув, метнулась куда-то в темный угол.
– Оля. Оля, – произнес Фил, словно пробуя имя на вкус. – Оленька! – Он приблизился вплотную к беременной, остановив свое потное ухмыляющееся лицо в нескольких сантиметрах от ее горла, на котором трепыхалась голубая жилка. – Красивое у тебя имя.
Фил плотоядно улыбнулся, пока Карпыч наматывал на кулак волосы молодой женщины.
– Вас только двое? – спросил Фил, подняв глаза, и Ольгу обуял животный ужас. Ей казалось, что на нее немигающим взором смотрит кобра. Еще чуть-чуть – и она сделает смертельный бросок.
– Нет… нет, скоро должен муж прийти, – выдавила она. – Он… после смены.
Фил наотмашь ударил ее по губам, брызнула кровь. Ольга закричала от боли.
– Врать нехорошо, – покачал головой Карпыч. – Меня вот в школе так учили. А тебя что, не учили тому, что обманывать нельзя?
– Мне кажется, Оля в школу не ходила, – предположил Фил и следующим ударом в челюсть сразил Ольгу наповал. В последний момент Карпыч успел подхватить обмякшее тело молодой женщины.
– Грубо, Фил, – заметил он.
– Нам нужно принести ее бабулю, – деловито сказал тот. – Ей наверняка там уже скучно стало…
Карпыч с сомнением посмотрел в сторону выхода.
– Как ты думаешь, она соврала про мужа?
– Конечно, соврала.
– А если нет?
Фил усмехнулся:
– А ты что, зассал? Или только с бабами готов дело иметь?
Карпыч убрал в сторону волосы, рассыпанные по лицу бесчувственной женщины. Из разбитой губы продолжала сочиться кровь, скапливаясь на подбородке, на скуле набухал синяк.
– А она очень даже ничего. И… похожа на твою Лерку, – сказал Карпыч. – С которой у тебя постоянно скандалы.
Фил посмотрел на Ольгу.
– А по-моему, это и есть Лерка, – тихо промолвил он. – Разве ты не видишь?
Карпыч озадаченно почесал нос.
– Это – Лерка? А… она ведь не была беременной. И потом, как она оказалась здесь, если должна находиться на даче Кролика?
– Какой Кролик? – с холодной ухмылкой спросил Фил, и они расхохотались. В старом, окутанном сумерками доме смех этих двоих прозвучал как злорадное хрюканье.
– Свяжем ее? – предложил Карпыч, но Фил мотнул головой:
– Она никуда не денется. Давай принесем старуху. У тебя, наверное, уже весь багажник протек.
– Эй, Фил, смотри.
С этими словами Карпыч раздвинул полы халата, обнажая налитые женские груди будущей матери. Вызывающе торчали крупные соски, окруженные светло-коричневыми чашечками.
Фил облизнулся.
– У меня стояк, – признался Карпыч, не сводя завороженного взгляда с соблазнительной, матово блестевшей плоти. – Я еще никогда не трахал беременных…
– Предстоит знатная вечеринка, – цокнул языком Фил. – Идем за старухой.
И они поспешили наружу.
Часы показывали 00:00, и последний в этот день показ «Седой ночи» оборвался, когда до конца еще было одиннадцать минут – именно столько времени звучала сирена. Рэд уже понял, что если по каким-то причинам кино ставилось на паузу и из встроенных динамиков начинал извергаться зубодробильный скрежет, впоследствии фильм начинал идти с той самой секунды, на которой был остановлен. Соответственно, сдвигалось время трансляции, которое не всегда совпадало с распорядком дня…
В этот раз сирена включалась дважды. Первый раз из-за того, что Алексею приспичило облегчить кишечник. Слушая его натужное сопение и недвусмысленные звуки, Рэд едва сдерживал рвотные спазмы. Юрий хрипло и неразборчиво напевал какую-то песню, Жанна сидела, зарывшись лицом в сальные от грязи и пота волосы.