– Лучший способ похудеть… – пробурчал он, направляясь к ведру, от которого резко несло отходами жизнедеятельности. – Это сняться в дерьмовом фильме… И тогда тебя запрут в потайном бункере… не будут кормить и заставят смотреть этот сраный фильм… Твою мать!
Он покосился на свой живот. Несмотря на то что он все еще нависал над ремнем, даже невооруженным глазом было видно, что «трехдневная диета» забрала у Алексея как минимум пару килограммов. А то и больше.
Справив нужду, он застегнул ширинку и огляделся, выискивая ведерки из-под попкорна. Вдруг там осталось немного воздушной кукурузы?!
Однако все попытки найти хоть одно раздутое кукурузное зерно оказались бесплодными. Выпрямившись, Балашов невзначай взглянул на экран. Увиденное не прибавило оптимизма – тело Ах все еще болталось в петле. Лицо мультяшной девочки почернело, руки и ноги покрылись грязно-серыми пятнами. Над головой «повешенной» монотонно кружили мухи.
«Каким нужно быть больным ублюдком, чтобы все это придумать?!» – с закипающей злобой подумал он. Значит, хозяину этого сумасшедшего дома оказалось мало разыграть цирк с повешением мультипликационной девки. Ему нужно было создать эффект полного реализма, и теперь, очевидно, Ах будет гнить у них на глазах…
Алексей вполголоса выругался и отвернулся.
«Может, не надо было голосовать против этой рыжей сучки?» – осведомился внутренний голос, но Балашов оставил этот вопрос без ответа, лишь сплюнул на пол.
Мысли банкира вернулись к Ирине Воробьевой. Той самой беременной дублерше Жанны. Как все-таки получилось, что о ней стало известно?! Ведь о ней знали только они четверо! Значит ли это, что кто-то из них проговорился?!
Алексей Балашов был практичным человеком, реалистом, который считал ниже своего достоинства размениваться на сентиментальную ерунду. А еще он, хоть и носил золотой крестик, в глубине души был махровым атеистом. В его понимании никаких высших сил, карающих по принципу «око за око», нет и быть не может. Все материально, на материальном сидит и материальным погоняет. Но в то же время он четко осознавал, что каждое действие влечет за собой определенные последствия. Алексей не испытывал угрызений совести в связи с событиями на съемочной площадке, происшедшими двадцать пять лет назад. На тот момент то, что происходило, казалось вполне оправданным и закономерным.
Но, судя по всему, это прошлое вдруг ожило. Спустя четверть века оно, словно некое чудище, кряхтя и хихикая, вылезло из старого, всеми забытого сундука на чердаке и теперь пытается воззвать к их совести.
Он был уверен, что рано или поздно ситуация прояснится. И эта рыжая девка в петле, окруженная роем мясных мух, – лишь чья-то злая шутка. Невзирая на кажущуюся неопределенность ситуации, в которой все они вчетвером оказались, Балашова не покидала необъяснимо странная и вместе с тем незыблемая уверенность, что ничего с ними не сделают. Ну, помучают еще пару дней, поиздеваются, задавая провокационные вопросы, а потом просто вырубят свет и откроют двери, мол, валите, на хрен, отсюда. Он управляющий банка, его уже везде ищут, сбившись с ног и обрывая все телефоны. Рэд Локко – вообще без комментариев. Выкрасть и по-тихому убить в каком-то подземном бункере режиссера такого масштаба – все равно что совершить покушение на Бондарчука. Насчет Юрия он ничего не знал, но как-то слышал, что тот долгое время крутился в мутных кругах, имеющих отношение к криминалу. Муж Жанны – богатый и уважаемый бизнесмен, который вряд ли вот так просто смирится с исчезновением своей супруги, к тому же беременной.
Сделав для себя все эти логические выводы, Алексей заметно приободрился. Никто их убивать не станет. Такое возможно только в ужастиках или книгах Таро, но не в двадцать первом веке.
Он на какое-то время успокоился. Вспомнив о «призовой» посылке для Жанны, где была бутылка с водой, решительно двинулся к женщине.
Она лежала на боку, коленями упершись в живот, и прижимала рукой к полу бумажный пакет. Алексей осторожно потянул пакет за ручки, и тот зашуршал. Жанна встрепенулась, ее глаза широко распахнулись, а руки судорожно вцепились в «приз».
– Отвали, – хрипло потребовала она.
– Поделись водой, – сказал Алексей, нехотя выпуская из пальцев ручки пакета.
– От тебя воняет, – холодно произнесла Жанна, и тот криво усмехнулся, ничуть не смутившись:
– Было бы удивительно после трех суток без ванны благоухать «Кристиан Диором». Ты, кстати, тоже попахиваешь. Я сделаю всего лишь пару глотков. Ты ведь не дашь человеку умереть от жажды?