«Вы смотрите кино… Он ест свои книги…» – скрипел в ушах отвратительный голос Оха.
Поэтому она просто лежала, поджав под себя ноги. До слуха доносились звуки фильма «Седая ночь» – на этот раз отвратительные кадры крутили без остановки круглые сутки.
Около четырех утра Жанна захотела в туалет. К своему удивлению, она увидела, что из всех остальных узников «кинотеатра» спит лишь Алексей. Юрий и Рэд бодрствовали, разговаривая, причем тут же умолкли, как только она поднялась, и как-то странно посмотрели на нее.
Она потребовала, чтобы те отвернулись, но никто из них не шевельнулся. И тот и другой внимательно наблюдали за Жанной, но ей уже было все равно. Справив свои дела, она, покачиваясь от слабости, вернулась на свое место и легла, будто больная собака. Юрий и Рэд проводили ее многозначительными взглядами, и это не ускользнуло от внимания Жанны. Где-то внутри начало болезненно покалывать, осознание надвигающейся беды ширилось, как громадная опухоль. Юрий похотливо улыбнулся и зачем-то лизнул средний палец. Она вздрогнула.
Этот человек вызывал уже не просто отторжение и неприязнь, а откровенный страх. У Юрия был вид человека, который, улыбаясь, переезжает машиной собаку. Или человека.
«Они что-то задумали, – испуганно прошелестел внутренний голос. – Пока ты лежала, они приняли какое-то решение… К черту, – мысленно проговорила она, смыкая веки. – К черту все…»
Ребенок в животе резко дернулся, Жанна охнула. Толчок был таким сильным и красноречивым, что ее мозг пронзило слепящей молнией: «Сегодня я стану матерью».
Вскоре шум от фильма и неразборчивый разговор Юрия с Рэдом превратились в монотонно-унылое гудение, которое постепенно заполнило всю ее голову. Но, как ни странно, ее организм воспринял это как успокаивающее средство, сознание затуманилось, и Жанна провалилась в сон.
Она проснулась оттого, что кто-то крепко вцепился в ее руки, раздвинув их в стороны и прижав к полу. Жанна распахнула глаза, судорожно хватая ртом затхлый воздух. Над ней, будто растрепанный падальщик, нависал Рэд. Его раскрасневшееся, блестящее от пота небритое лицо отделяли от ее собственного лица всего несколько сантиметров. От пожилого режиссера разило потом, мочой и еще какой-то кислятиной. Щетина на его костлявом подбородке напоминала кончики серебряных иголочек, которые каким-то чудом проткнули кожу, стремясь наружу.
– Жанночка, – он нервно улыбнулся. – Дорогая моя вишенка…
– В чем дело?! Немедленно убери руки! – закричала она, пытаясь вырваться, но хватка Рэда, несмотря на возраст, была жесткой и безжалостной.
Жанне чудилось, будто кисти ее рук зажали в стальные тиски. Одновременно она с ужасом осознала, что не может пошевелить ногами. Чуть приподняв голову – мешал выпирающий барабаном живот, – Жанна увидела грузную фигуру Алексея, который всем своим весом навалился на ее колени.
– Отпустите меня! – завизжала она. – Что вы задумали?!!
Рэд ухмыльнулся, показывая ровные белые керамические зубы, чудеса современной стоматологии.
– Я тебя безмерно уважаю, дорогая Жанночка, – скороговоркой начал он. – И даже люблю, как отец. Но… чем быстрее мы повторим то, что сделали в кино, тем быстрее нас отпустят.
Жанну словно окатили ледяной водой.
– Что… чт… – от сковавшего ее ужаса она начала заикаться. – Что знач… значит «пов… торим»?!
Режиссер торопливо закивал:
– Тебе будет немного больно. Зато потом все станет хорошо. Ты ведь сильная девочка, правда? Вспомни, через что пришлось пройти Ире на съемках.
– Давай быстрее! – выкрикнул Алексей, и неожиданно рядом с Жанной оказался Юрий, в его руках были очки Рэда. Широко улыбаясь, он выдавил разбитое стекло из оправы, аккуратно зажав самый крупный осколок в зубах. Затем наклонился и одним движением задрал на Жанне сарафан, оголяя беззащитный живот.
Наконец до нее дошел весь ужас происходящего, в глазах потемнело. Жанна вдруг поймала себя на том, что вся нижняя часть ее тела покрыта липкой жидкостью.
«Воды отошли?!» – мелькнула в мозгу женщины мысль.
– Нет. Нет, нет, нет, – ошеломленно проблеяла она. – Не надо, пожалуйста!
Юрий с удовлетворенным видом кивнул и вынул изо рта блеснувший осколок.
– Артистично. Ты кричишь почти как в фильме двадцать пять лет назад, – заметил он.
Присев на корточки, он с помощью Алексея начал с силой раздвигать ее ноги.
Рэд склонился еще ближе, его острый нос почти упирался в побелевшее лицо беременной женщины:
– О, смотри! – захихикал Алексей. – Голова показалась!