Жанна зашлась в нечеловеческом крике.
– Мы просто съедим его, – хрипло пробубнил Рэд. Капля пота сорвалась с его носа и попала прямо в рот Жанны, из которого рвались душераздирающие вопли. – Так мне передал Ох. Пока ты спала, он выдвинул свои требования. Мы устраиваем мясной хардкор в прямом эфире. Ох хочет снять свой фильм. Мы должны вчетвером съесть твоего мальчика.
– Вче… твером?! – прохрипела Жанна. Разум окутывала кровавая пелена, перед глазами плясали языки пламени. Область таза и бедер стегала нестерпимая боль, будто ребенок внутри нее внезапно покрылся жестким хитином и теперь активно рвался наружу, раздирая ее внутренности своим колючим покровом.
– Ты ведь с нами? – засмеялся Юрий. – Это будет самый лучший фильм.
Между ног что-то потекло, и ее скрутило от череды конвульсивных спазмов.
– Ты уже дала ему имя? – прошептал Рэд. – У такого экзотического блюда должно быть имя.
– Держи ее! – прикрикнул Юрий, наклоняясь ниже.
Жанну трясло, она брыкалась и извивалась, словно сквозь нее пропускали электрический ток.
– А вдруг нам повезет и там двойня? – прозвучал каркающий голос Рэда.
Жанне казалось, что она пребывает в каком-то ядовито-влажном тумане.
– Этого хватит нам на целую неделю, – продолжал говорить режиссер. – Давай, тужься! Смотри на меня. Доверься мне!
Кричать сил не было, из глотки вырывались лишь жалкие всхлипы. Посиневшие пальцы прижатых к полу рук слабо подрагивали.
– Пожалейте, – выдохнула она и… открыла глаза.
Никакого Рэда над головой, никто ее не держал и не пытался вскрыть живот. Со стороны экрана доносились звуки фильма «Седая ночь», реплики каждого из героев Жанна знала уже практически наизусть. «Кинотеатр» был густо пропитан зловонием нечистот – после того как Алексей перевернул ведро, Юрий заставил банкира вытереть пол собственным пиджаком, и между ними едва не завязалась драка. И хотя камера была кое-как вычищена, вонь все равно осталась, теперь ее источал пиджак Алексея.
– Сон, – вслух прошептала она. По щеке скатилась одинокая слеза. – Господи, всего-то сон…
Жанна осторожно села, глубоко дыша. Живот резко вздрагивал, словно живой, только сейчас она поняла, что между бедрами скопилась горячая влага. Она описалась или у нее действительно отошли воды?!
Взгляд Жанны метнулся на экран. 3:46 утра.
Внутренности скрутило, будто кто-то внутри собирался торопливо завязать ее кишки в узел, и она вскрикнула. Спустя секунду живот отпустило.
«Схватки, дорогуша, – заговорил внутренний голос. – Рано или поздно это должно было случиться…»
Юрий, лежащий неподалеку, поднял голову. Жанна перехватила его изучающий взгляд, и ее охватила паника.
«Сейчас все повторится. Они вытащат ребенка и…»
Схватки повторились. На этот раз они была настолько сильными, что Жанна застонала, зажмурившись от боли. Нижнюю часть тела ломило и тянуло, мускулатура матки судорожно сокращалась. Она стиснула пальцы с такой силой, что на руках проступили вены.
Есин поднялся и шагнул к ней.
– Не подходи! – завопила Жанна, сверкнув глазами. – Убийца!
По заросшему лицу мужчины скользнула едва приметная тень, которая тут же исчезла. Глаза Юрия оставались холодными и настороженными.
– Что ты знаешь про убийство? – тихо спросил он.
– Не приближайся ко мне!
От криков Жанны проснулся Рэд, следом за ним – Алексей, он непонимающе крутил взлохмаченной головой.
– Что случилось? – сиплым голосом спросил режиссер.
– Она рожает, – пояснил Юрий.
Жанна в ужасе смотрела, как мужчины обступают ее со всех сторон. Недавний кошмар вернулся, похожий на карабкающийся из могилы гниющий труп.
«Мадам! Мадам! Мадам! Дай жару, в подъезде ори. Буду резать тебя до зари…» – продолжал реветь Боров.
Ольга, распластавшись, без движения лежала на полу. Весь рот и подбородок женщины были залиты кровью, один зуб прилип к нижней губе. После орального изнасилования, перед которым ей выбили почти все передние зубы, она потеряла сознание.
– Поставь воду на плиту, – скомандовал Фил другу, раскладывая на обшарпанном столе «инструменты», которые он после недолгих поисков обнаружил в доме, – два столовых ножа, вилку, тронутые ржавчиной ножницы, изоленту и вязальные спицы. – Нам нужен кипяток.
Обнаженное по пояс тело молодого человека блестело от пота, ноздри раздувались от возбуждения. Карпыч ушел на кухню, и вскоре оттуда донесся его голос:
– У них тут какая-то хрень. Плита не зажигается.
Выругавшись, Фил заглянул на кухню.
– Это ведь деревня, придурок. У них газовая колонка, видишь? Погоди, я сам зажгу…