Когда последняя крыса была раздавлена, Юрий поднял зловонный пиджак и бережно расправил на нем складки. Ко всему прочему, теперь он был испачкан кровью и ошметками шерсти дохлых крыс.
– Во сколько тебе обошелся этот смокинг, Рэд? – спросил он, любуясь грязно-бурыми пятнами, которые покрывали пиджак.
– Шесть с половиной тысяч евро. Я купил его в Лондоне в прошлом году, – машинально ответил режиссер и тут же запнулся, словно стыдясь собственных слов. Вероятно, озвученная им сумма была так же уместна в этом провонявшем «кинозале», как золотая сережка, сверкающая в навозной куче.
Юрий швырнул пиджак на пол, как если бы это была половая тряпка, судьба которой была уже определена – отправиться на мусорную свалку. Затем взял расплющенную крысу и, подняв ее вверх, торжествующе заорал:
– Это все, на что ты способен, Ох?! Я растоптал твой отряд за три минуты! Ты, безликий урод! Страшно показаться на глаза? Может, спустишься вниз и наконец-то разберемся по-мужски?! Без сирен и нагрева?!!
Грязные пальцы Юрия стиснули трупик крысы, мелькнули рубиновые капельки крови, сорвавшиеся вниз.
– Молчишь?
Не дождавшись ответа, он подскочил к стеклу и с силой ударил по нему обмякшей крысой. Затем еще раз. Потом снова. Каждый раз, когда измочаленное тельце грызуна впечатывалось в стекло, раздавался чавкающий звук, от которого плечи Жанны вздрагивали. На стекле остались бледно-розовые пятна крови.
– Выходи, – потребовал Юрий. Стиснув влажный комок – все, что осталось от крысы, – он вывел на чистом участке стекла полукруг, поставив над ним две точки.
– Улыбайся, сука, – прошипел Юрий. – Вас снимает скрытая камера.
Линия на мониторе не шевелилась.
Пальцы узника разжались, и жалкая кашица – смесь мокрой шерсти, внутренностей и сломанных костей – шлепнулась на пол.
– Это, кстати, хорошая идея, – раздался голос Рэда. Он отлип от стены и на негнущихся ногах приблизился к Юрию. – Я про стекло. Замазать его кровью крыс, и больше нам ничего не будет видно.
– Пяти штук для этого не хватит, – возразил Алексей, неуклюже слезая со стула.
– Если не хочешь смотреть кино, у тебя есть ведро с дерьмом, – устало произнес Юрий. – Им можно замазать весь экран.
Он посмотрел на руку, в которой держал убитую крысу, – она была красной и блестящей, будто ладонь облегала перчатка из алого латекса.
Из динамиков прозвучало знакомое шуршание.
– Молодцы, – похвалил Ох. – Я не ожидал такой стремительности.
Юрий молчал, демонстративно повернувшись спиной к экрану.
– Как насчет того, чтобы усложнить задание? – продолжил Ох. – Допустим, не пять, а тридцать крыс? А еще у меня есть змеи. Гадюки. Их укус не смертелен, но все же весьма неприятен.
– Может, уже пора остановиться? – вмешался Рэд. Он убрал прядь волос, которая прилипла ко лбу. – Хватит этой жести. Послушайте, у меня есть предложение.
– Предложение? Ну-ну, – в голосе Оха проскользнула заинтересованность.
– Именно. У меня есть деньги. Уверен, у нас у всех есть деньги, никто из нас четверых не бедствует. Что касается меня, то со своей стороны я готов пожертвовать своей виллой в Монте-Карло. К ней прилагаю трехкомнатную квартиру в Москве на Патриарших прудах. Помимо этого, у меня есть «Майбах», а также порядка сорока миллионов в разных банках. Это все ваше. Уверен, мои друзья по несчастью меня поддержат. Разве этого недостаточно, чтобы выпустить нас отсюда?!
Целую минуту полоска на экране не двигалась, затем Ох заговорил:
– Это целое состояние, Рэд. Заполучив его, можно никогда больше не работать и при этом жить припеваючи. Да еще своих внуков обеспечить.
– Вы согласны?
– Я хочу, чтобы вы вспомнили об Ирине. Которой было нечем кормить детей. Которая поехала сниматься в вашем грязном кино, чтобы заработать немного денег для своих малышей. И которую живую разрезали на куски, а ее ребенка сварили, как кусок говядины.
Рэд с отрешенным видом молчал. Неужели все напрасно?!
– Мне не нужны ваши квартиры и машины. Я уже озвучил свои условия. Литр крови, – напомнил Ох. – Это цена за последующий просмотр фильма. У вас осталось девять минут. Если вы не начнете, я сделаю то, о чем предупреждал.
На экране проклюнулась размытая картинка, постепенно обретающая четкость. Жанна отвела взор. Алексей что-то невнятно пробурчал, Рэд и Юрий просто молча смотрели.
Это была Ах. Тело рыжеволосой девочки так и висело в петле. Распухшее лицо с высунутым языком было черным, в пустых глазницах кишели черви. Некогда чистое и опрятное платьице в горошек выцвело и покрылось темными разводами – результат сочащейся влаги из гниющего тела. Очевидно, живот девочки лопнул, так как часть кишечника лежала прямо под ногами, над ним с мерным гудением кружили большие зеленые мухи.