– Ничего удивительного, – Фил снисходительно фыркнул. – Я не раз слышал, что самый клевый оргазм получаешь, когда приближается смерть.
Карпыч подцепил половником бесформенный слипшийся комок.
– Голова лопнула, – озабоченно известил он. – Все мозги наружу вытекли. Будешь?
– Мне хватит бульона, – равнодушно ответил Фил.
Молодые люди уселись за стол, тут же принялись за похлебку из новорожденного. Некоторое время было слышно хлюпанье и стук ложек.
Карпыч, наворачивающий похлебку, невзначай взглянул на Фила и едва не поперхнулся. Его приятель медленно вытирал губы и неотрывно смотрел на него в упор. Смотрел так, словно взглядом пытался прожечь в нем дыру.
Карпыч растерянно улыбнулся и облизал ложку.
– Ты чего?
Лицо Фила было неподвижным, как восковая маска, и это не на шутку пугало молодого человека.
– Фил, ты завис. Развисни, – Карпыч попытался улыбнуться, но вместо этого на его лице появилась жалкая гримаса.
– У тебя глаза оранжевые, – прошептал Фил. – Как у змеи.
– Глаза? – переспросил Карпыч, и из его горла вырвался истеричный смешок. – Как у змеи? Да ты гонишь, Фил. Это все твои таблетки.
Фил даже не улыбнулся.
– Ты ведь выходил на улицу. За топором.
У Карпыча неожиданно пропал аппетит, и он настороженно проговорил:
– Выходил. И что с того?
– Солнце еще не взошло, и рядом с домом были они.
– Они?
– Именно, они. Серые тени. Прислужники Тьмы, – пояснил Фил.
Карпыч задумался.
– Когда я выходил, там никого не было. Только собака гавкнула, и все.
– Тени могут вселяться в тело смертного. Откуда я знаю, что сейчас разговариваю со своим другом?
Фил слегка наклонил голову, не переставая сверлить друга тяжелым взором.
– А ты спроси меня, – предложил Карпыч. – Я тебе отвечу. Хочешь, я скажу, кому ты начистил рыло на прошлой неделе? Или в какой позе ты любишь трахать девок?
Губы Фила раздвинулись в недоброй ухмылке. И прежде чем Карпыч успел что-то сообразить или сказать, он резко взмахнул рукой, и через мгновение в тыльную сторону ладони его приятеля вонзилась вилка.
Глаза Карпыча выпучились от боли и потрясения.
– Ты… ты что, охренел?! – завизжал он, вскакивая с места. Вяло колыхнулся пенис, покрытый запекшейся кровью. Выдернув вилку из продырявленной ладони, Карпыч начал пятиться. – Какие тени, придурок?! Ты мне руку чуть насквозь не пробил!
– Да, кровь идет, – спокойно сказал Фил, заметив, как из распухшей руки заструились алые ручейки. – Но тени могут притворяться! Уж мне-то известно, на что способны эти твари…
Карпыч лихорадочно огляделся по сторонам, и его взгляд наткнулся на столовый нож у плиты. Едва он успел схватить его здоровой рукой (раненную пронизывала жгучая боль), Фил поднял перед собой покосившийся табурет.
– Лучше перестраховаться, – пропыхтел он. В следующий миг табурет уже летел в ошарашенного Карпыча и с силой тарана врезался в его тощую грудь.
Издав хрюкающий звук, парень рухнул на плиту, спиной прямо на остывающий «борщ». Кастрюля перевернулась, горячее варево хлынуло из нее вместе с ошметками разваренной плоти, воздух заволокло густым паром. Часть жидкости попала на голое тело Карпыча, и тот истошно завопил. Он предпринял попытку выбежать из кухни, но поскользнулся на мокром полу и грохнулся, увлекая за собой скатерть вместе с тарелками.
Фил с ухмылкой наблюдал за приятелем, который корчился на полу от боли.
– Есть только один способ проверить, одержим ли ты тенью, – сказал он и поднял нож, который при падении выронил Карпыч. – Только один.
Оскалившись, Фил начал приближаться к приятелю, и тот заверещал от ужаса.
Жанна боялась спать. Колоссальное, нарастающее как снежный ком напряжение, неотступный страх и постоянная возня с Димой, требующим ежеминутного внимания, как-то сами собой отодвигали сон на неопределенное будущее, но истощенный организм женщины требовал отдыха, и в итоге усталость брала свое. И стоило Жанне на мгновение закрыть глаза, как она отключалась.
Но тогда возвращались кошмары. В этот раз ей привиделось, что она стоит на ступеньках внутри старого, заброшенного дома. Вокруг полумрак, стены густо изрисованы граффити вперемешку с примитивной похабщиной, остро пахнет мочой.
Жанна чувствует странную тяжесть в животе, трогает его руками и вздрагивает – он снова тугой, как диванная подушка.
«Я беременна!»
Она смотрит вверх – оттуда через пролом в крыше пробивается тусклый свет. Слышится звук падающих капель, и Жанна рассеянно думает, что снаружи идет дождь. Она опускает голову, но ниже предыдущего лестничного пролета ничего не видно, лишь холодная темнота.