– Это, конечно, не шашлык, – сказал он, обгладывая спину зверька. – Но вполне съедобно. А где еще? Должно было остаться три штуки. – Он вытер губы, измазанные темной жидкостью. – Всего было пять.
– Я выбросила их в ведро, – ответила Жанна. – Ту, что ты сейчас ешь, я просто не заметила. Она была накрыта твоим пиджаком.
– Ты поступила опрометчиво, – сказал Алексей. К своему изумлению, Жанна заметила, как глаза банкира наполнились слезами.
– Ты думаешь о жрачке, – вмешался Рэд, – в то время как вам дали новое задание! Ты не забыл?
– Именно об этом я и думаю, черт бы тебя подрал! – выкрикнул Алексей. – Он привез сюда мою маму. У нее слабое сердце и высокое давление. У тебя как с давлением, Рэд? Ты ведь тоже почти старик, – всхлипнув, добавил он. Отложив в сторону изжеванную крысу, банкир вытер мокрые глаза.
– Я гипотоник. У них, наоборот, низкое давление, – обронил Локко.
Алексей поднялся с пола, пнув скелет крысы, на котором еще оставались ошметки плоти:
– Они отрубят моей матери ногу? Так же, как сделали это с дочерью Фила?
Ему никто не ответил, лишь Жанна, не удержавшись, бросила взгляд на весы. Затем она посмотрела на Рэда:
– Вы и правда считаете, что этот парень, который называет себя Охом, – сын Ирины?
– Я почти не сомневаюсь в этом, – вздохнул Локко. – Все сходится. На съемках погибли трое. Этот тип совершенно не парится по поводу смерти тех двоих парней, но он буквально звереет, когда речь заходит об Ирине и ее ребенке… Сколько у нее было детей?
– Трое, – ответила Жанна. – Я уже говорила. Девочка и два парня.
– Ты что-нибудь знаешь об их судьбе?
Жанна покраснела и качнула головой.
– Вот тот громила в комбинезоне и маске вполне может быть его братом, – предположил Алексей.
– Все возможно. Значит, парень хочет мести, – резюмировал Рэд. – Кстати, обратите внимание. Ни Ох, не этот здоровяк Эх не показывают своих лиц. А это значит… Не хочу делать скоропалительных прогнозов, но вероятно, раз они не хотят показывать своих лиц, то рассчитывают оставить нас в живых.
– Это только твои гребаные версии, – презрительно сказал Алексей. Он покосился в сторону Жанны: – А у тебя есть мать?
Женщина одарила его неприязненным взглядом. Было видно, что она не была настроена поддерживать беседу с банкиром, но тем не менее ответила:
– Моя мать умерла десять лет назад. А отец бросил нас, когда я только пошла в школу. Даже если его сюда привезут, мне не будет его жалко.
Алексей шмыгнул носом:
– А мне жаль мою маму. У меня больше никого нет, понимаете? Я не был женат, детей нет и уже вряд ли будут. Братьев и сестер тоже. Несмотря на то что я управляющий банка, друзей и даже хороших знакомых у меня тоже нет. У меня осталась только мама.
– Ты стал повторяться, – заметил Рэд.
– Да пошел ты, – вяло отозвался Алексей и перевел взор на экран. Огромные устрашающие весы действовали гипнотически. В особенности здоровенные чаши, глядя на которые в сознании Алексея почему-то постоянно вспыхивал образ грязной бадьи в лавке мясника, заляпанной кровью.
– Как вы думаете, этот парень… Ох, он пошутил? – спросил он, и голос его предательски дрогнул. – Ну, я насчет того, чтобы положить что-то на эту чашу… Что-то от нас… Чтобы чаши уравнялись…
Он хотел сказать еще что-то, но его голос прервал смех. Хриплый, шелестящий, словно и вовсе не принадлежал человеку. Этот звук больше напоминал шорох листьев, которые гонит ветер.
Юрий неспешно поднялся с пола, продолжая смеяться. Он сделал шаг в сторону Алексея, держа на вытянутой руке ногу дочери, разлагающийся кусок плоти. Лишь аккуратные ноготки, окрашенные голубым лаком, выглядели безукоризненно, хотя и они начали постепенно отслаиваться от пальцев.
– Это похоже на шутку? – обратился он к банкиру. – А? Как думаешь, Карпыч? Охренительная шутка?
Шаркая ногами, будто изможденный старик, Юрий подошел к нему вплотную. Алексей весь подобрался, исподлобья глядя на мужчину.
– Отойди, Фил, – напряженным голосом потребовал он. – Я не хочу проблем.
– Они начались с тех пор, как ты собрался ехать в свою чертову Счетную палату, – ухмыльнулся Есин.
– Нет, парни, – с грустью произнесла Жанна. – Проблемы начались с тех пор, как Рэд остановил свой выбор на нас. Мы не должны были сниматься в этом фильме.
Режиссер хотел огрызнуться, но промолчал. Его тонкие губы плотно сжались, напоминая едва заметный шрам.
– Этот Ох отличный стратег, – сказал Юрий. – Если бы не моя дочь – хрен чего бы он добился. А теперь и твоя мать здесь. Так что мы будем делать то, что от нас требуется.
Алексей снова взглянул на весы, сосредоточив взор на бронзовом изваянии, занимавшем правую чашу.